– Это не самое интересное место, поверь мне, – усмехнулась Алиса. – Но нам пора прерваться. Мы тут ложимся спать в девять-десять вечера и рано встаем. Так что душевный стриптиз отложим на потом, а сейчас надо перенести все в кухню, убрать и укладываться спать. Я приготовила для тебя одну из гостевых спален и вещи твои туда отнесла.
– А вчерашняя комната чем мне не подходит? – удивился Алексей.
– Это комната для массажа, расслабления и медитаций. Топчан очень жесткий, и неподготовленному человеку неудобно на нем спать, – объяснила Алиса.
– Но я же спал вчера и великолепно выспался, – напомнил Красноярцев.
– Это потому что ты полностью расслабился после массажа.
– А сегодня можно получить массаж и тоже полностью расслабиться? – тут же ухватился за ее слова он. – Ну, если очень попросить?
Алиса задумалась, внимательно его рассматривая, и решила:
– Ладно, можно. У тебя серьезное физическое и психологическое переутомление, и тебе необходим хороший отдых.
– Тогда топчан! – обрадовался Красноярцев.
В этот раз он снова отреагировал на ее близость и тихий шепот самым серьезным мужским образом. Разумеется, она это видела и понимала, но проделывала с его телом какие-то волшебные манипуляции, и Алексей постепенно действительно расслабился, впадая в теплую и невероятно приятную дрему. Он вырубился, как только перевернулся с живота на спину, и ее маленькие ручки пробежались по его телу, рассылая тепло по всем нервным окончаниям.
И он поплыл в мягком приятном тепле, словно потеряв тяжесть тела, поплыл, поплы-ы-ыл…
Алексей проснулся совсем рано.
В один момент открыл глаза без теплой ленной дремы, постепенно отпускающей скованность сонного тела, без потягиваний и желания продлить миг между сном и явью…
Он вообще не видел никаких снов. Вот как провалился в небытие, так и очнулся от него – в один миг. И чувствовал себя бодрым, энергичным, великолепно отдохнувшим.
И понял, что еще очень рано. Скорее всего, нет и шести часов – через распахнутую балконную дверь и окно было видно, как рассветные лучи солнца розовыми мазками легли на верхушки деревьев. Стояла великолепная, немыслимая тишина, разбиваемая только робким пока еще щебетанием какой-то пичуги.
Тишина… Особо яркая, чуткая рассветная тишина! Непривычная городскому жителю.
Как прекрасно и волшебно совсем раннее летнее утро – это особое состояние души, такие тонкие настройки природы на пробуждение и созвучие человека с ними.
Ему захотелось вдохнуть это утро всей грудью, постоять в сказочной тишине, впуская в себя его прозрачность, и полюбоваться пробуждением природы. Красноярцев, резко встав с топчана, прошел на балкон.
Балкончик выходил на задний двор участка, и с него открывался замечательный вид. За забором проходила «черная», как ее называли местные жители, дорога поселка – обычная грунтовка. А за ней начинался небольшой молодой лесок, который постепенно перерастал в лес серьезный, словно уровнями-ступенями поднимавшийся кронами все выше и выше.
Действительно, совсем рано, понял Алексей, обведя взглядом верхушки деревьев. Расставив руки, он оперся ладонями на балконное ограждение, закрыл глаза и со всем душевным удовольствием глубоко вдохнул, втягивая в себя наполненный ароматами прохладный воздух. Так и стоял какое-то время, дышал с наслаждением, погрузившись в тишину.
А когда открыл глаза и осмотрел участок внизу, вдруг увидел Алису, делавшую какое-то сложное упражнение на расстеленном на траве коврике.
Каждое движение, что она исполняла, было медленным, плавным, выверенным и отточенным, словно течение небыстрой речки. Она замирала в удивительной замысловатой позе, из которой тело невероятным образом перетекало в другую позу, в которой снова замирало и останавливалось на время…
Красноярцев резко втянул в себя воздух и затаил дыхание. Для его расслабленного созерцания и погружения в природу увидеть ее было как удар, как мгновенный переход из одного состояния в другое, а то, что она проделывала своим телом, вызвало у него неподдельное восхищение. Она как будто исполняла непрерывный невообразимый танец, и это зрелище завораживало и ошеломило Алексея.
Он стоял и смотрел, не в силах отвести взгляда, и внезапно его буквально накрыло потоком мощных чувств к этой женщине, каких он не чувствовал еще ни к кому в своей жизни, – какой-то невероятной потрясающей нежностью и сопутствующего ей желания защитить от всего на свете, и осознания полного своего единения и совпадения именно с ней: вот с этой женщиной! Единственной!
Как откровение свыше, как вспышка прозрения. Эти чувства зазвучали с такой силой, что он аж задохнулся от ярких переживаний и сердце бабахнуло, как пушка, и загрохотало.
Красноярцев резко развернулся, вернулся в комнату, подхватил с низкого комода свои льняные брюки, торопливо натянул их на себя, застегивая на ходу, и почти побежал вниз – к ней.
Он вышел на заднюю, малую, как называют ее домочадцы, веранду, постоял пару минут, наблюдая за Алисой, и пошел к ней.
