Деревья вокруг тихо засмеялись всеми своими листьями. Незаметно пошёл дождь, была осень, дождь был долгий – до ночи. Но когда он кончился, с листьев жука ещё долго падали капли. Жук плакал. Плакал, плакал и заснул.
Утром вышло солнце. Жук проснулся и подумал: «Какой ужасный сон мне приснился. Во сне я был деревом». Но подул холодный ветер, больно обрывая листья, и жук понял, что это не сон. Ах, ему захотелось стать хотя бы листочком, чтобы полететь куда-нибудь! Но он был всего лишь деревом.
«Доброе утро», – прошелестели деревья вокруг.
«Здрасте, – сказал жук, – я жук».
И деревья засмеялись.
«Вы не знаете, что значит быть жуком. Вы привязаны к земле, а я жук: жужжу – что хочу, ем – когда хочу, лечу – куда хочу».
«Как удивительно», – сказали деревья. Они ему не поверили.
И жук больше с ними не разговаривал.
Все листья на нём облетели. Однажды пошёл снег. Жук стоял голый, но ему не было холодно. Он заснул. Зимой засыпают все деревья.
А весной он проснулся. На нём, как и на всех деревьях, проклюнулись молодые листочки, его корни пили влагу из земли, на его ветвях птицы свили гнёзда. Иногда прилетали жуки, но наш жук уже не узнавал их. Он забыл, что был жуком. Он стал деревом: радовался солнцу, тёплому дождю, ветру и облакам и был счастлив, если в его тени отдыхал уставший путник.
– Это единственный монарх, который сам выбирает себе подданных, – сказал я.
– Я, я его верноподданная! – воскликнула Соня. – Я почти всего Достоевского прочла, я, может быть, даже фрейлина Его Королевского Величества, я написала два, нет, уже три рассказа. Да-да, я – Соня Столярова, фрейлина Книжного Короля!
– А как же Матвей, он вообще не читает?
– Ну что Матвей, Матвей – плебей. – И Соня вздохнула.
– Соня, искать смысл в рифмах – признак графомании. А графоманы – холуи Книжного Короля.
– А ты кто? – вдруг спросила Соня.
– Кто я? – Я пожал плечами.
– Ты награждён орденом Нестора Летописца, ты – кавалер ордена, ты, ты, ты… ты – Его Тайный Советник, ты в свите короля, и я горжусь тобой. – Соня обняла меня так крепко, что во мне что-то хрустнуло.
– А что, если Книжный Король умер? – сказал я. – А мы продолжаем служить Ему: читать, писать, прославлять Его. Мы ведь даже не знаем, как Его зовут.
– Нет-нет! – воскликнула Соня. – Он не умер, он в изгнании, скрывается от невежд. А наш Матвей – разведчик Его Величества Книжного Короля, только он сам ещё не знает об этом.
– Я ценю твоё великодушие, Соня.
– Это великая тайна! Враги Книжного Короля мечтают, чтобы никто в мире не читал и не писал книг, но мы не позволим. Я сама буду читать Матвею. Сегодня же и начну. Хочешь, я прочту ему все твои сказки?
– Но ты их сама ещё не читала.
– Да, это было предательством с моей стороны, интриги двора, я же фрейлина, но я раскаиваюсь.
– Я не уверен, что мои сказки понравятся тебе, тем более Матвею.
– Они понравятся, понравятся, ты же наш папа.
– Значит, тебе всё равно, как они написаны?
– Ты не можешь написать плохо, потому что мы тебя любим.
– Разве этого достаточно?
– Нет, ещё человек не может написать плохо, если он любит.
– Но все кого-то любят.
– Все-все?
– Все-все.
– Значит, все должны читать и писать, писать и читать. Именем Книжного Короля: всем-всем читать и писать!
– Жили-были девочка Соня и мальчик Матвей.
– Нет, нет! – почти хором кричат Соня и Матвей. – Не хотим о нас!
– А о ком?
– О бабочке, – говорит Соня.
– О мотыльке, – говорит Матвей.
– Хорошо. Жил-был мотылёк. Однажды он влетел через открытую форточку в дом и стал летать по комнатам. В одной комнате на стене висела рамочка. Просто рамочка. В неё ещё не успели вставить картину, и мотылёк сел на стену внутри рамочки. Может, он решил, что это форточка, не знаю. Но тут пришли гости. Они увидели мотылька внутри рамочки и воскликнули: «Ах, какая прекрасная картина!» Потом ушли выпивать и закусывать. А рамочка сказала мотыльку:
– Спасибо большое.
– За что? – спросил мотылёк.
– За то, что волею Божьей вы оказались внутри меня. Мы с вами чудесная пара. Вы же слышали, как все восхищались нами. Не улетайте, пожалуйста.
– Хорошо, – сказал мотылёк. – Но давайте хотя бы познакомимся.
Весь день они разговаривали и очень понравились друг другу. Вечером, когда гости уходили, они опять остановились возле них.
– Удивительная, прекрасная, чудесная картина. Настоящий мотылёк внутри рамочки. В ней нет никакой искусственности. Он приклеен или пришпилен?
– Нет, сам сел.
– Пришпильте или приклейте, будет очень красиво.
– Ну, мне пора, – сказал мотылёк, когда ушли гости. – Прощайте.
– Вы покидаете меня навсегда? – спросила рамочка.
– Навсегда, – сказал мотылёк и улетел.
– Прощайте, – прошептала рамочка.
А мотылёк прилетел к себе домой, выпил чаю, лёг в постель и запел свою любимую песню: «Баю-баюшки-баю, не ложися на краю…»
– Не хочу песню, – говорит Соня.
– А я думал, ты спишь. Матвей уснул. Закрывай глаза.
– Мотылёк вернулся к рамочке? – спрашивает Соня.