Мартин подергал кресло. Через несколько попыток ему удалось разложить его. Отец улегся. Я слышала его спокойное дыхание и чувствовала себя значительно легче.
Зазвонил его телефон. Мартин сразу скинул звонок, переведя телефон на беззвучный режим.
– Это Анна?
– Мне не хотелось бы расстраивать тебя разговорами о ней. Но да, это была она, – Мартин вздохнул. – Раньше мне льстила ее собственническая любовь, когда ты для другого человека – центр мира. Но иногда доходит до абсурда. Она видит угрозу во всем, в том числе и в тебе.
– Как вы познакомились?
– Анна была красавицей. Я встретил ее на одной вечеринке, между нами, как говорят, проскользнула искра. Мы начали встречаться.
– Наверное, очень удачно повстречались, если до сих пор вместе.
– Не совсем. Иногда было непросто. К тому же мои родители были против.
– Почему?
– Почему? У родителей был бизнес, фамилии и связи. Не тех масштабов, как у меня сейчас, но представители среднего класса тем и отличаются, что некоторые из них сразу же задирают свой нос. Так и мои родители. На какой ступени стоял Мартин Пирсман из Нью-Йорка, и на какой ступеньке – Анна Джейн из крохотного городка Моррис Плейнс на пять с половиной тысяч жителей?
Мартин вздохнул.
– Давай поспим? В следующий раз не поступай опрометчиво. Просто скажи мне, что тебя тревожит. Мы вместе попытаемся решить эту проблему.
– Договорились. Спокойной ночи, па.
– Спокойной ночи, Кэс.
Самое ужасно в потере близкого человека – это необходимость жить дальше так, словно ничего не произошло.
Мама больше никогда не пожелает мне доброго утра и не предложит прогуляться за покупками. Ее больше не было, а я осталась. Стою перед зеркалом и разглядываю себя, понимая, что надо заставить себя делать шаги вперед.
Я пропустила несколько занятий на курсах, мне пришлось наверстывать упущенное. Я заставляла себя вникать в тонкости ремесла фотографа.
А еще через три дня, оказывается, день рождения у моего отца.
Я судорожно пыталась придумать, что ему подарить.
На ум не приходило ничего, так что я решила просто подарить ему фотографию. Ту самую, сделанную мной первой. На удивление, фотография получилось неплохой. У отца на фото невероятно лучистые глаза. Я завернула рамку с фотографией в бумагу и вручила перед торжеством, выкроив минутку перед походом в роскошный ресторан.
– С днем рождения, па! – я поцеловала отца, обняв его.
– Кажется, я знаю, что там.
Отец нетерпеливо сорвал упаковку, как ребенок, ждущий утра после рождества, чтобы открыть подарки.
– Первая, но не последняя? – улыбнулся отец, разглядывая фотографию.
– Да.
– Мне кажется, ты смухлевала, обработав фото. Ты скинула мне лет пять, не меньше!
– Нет. Просто улыбка делает нас всех лучше, чем мы есть! – просто ответила я.
Праздник в ресторане был поставлен на широкую ногу. Анна и Мартин блистали. Среди гостей я увидела и Александра Нейтана. Кажется, среди толпы собравшихся промелькнули и непокорные вихры Роба, но я не уверена, что это мне просто не показалось.
Отца поздравляли долго и пышно. Все-таки, он был не последним человеком. Избавившись от толпы желающих выразить свое почтение, отец подошел ко мне. Музыканты, играющие живую музыку, как раз начали исполнять медленную, красивую мелодию.
– Потанцуешь со своим стариком? – улыбнулся Мартин.
– Мне кажется, что ты преувеличиваешь. По крайней мере, я вижу, как женщины смотрят на тебя. Выглядишь отлично!
Я вложила свою руку в ладонь отца. Он легко увлек меня в танец.
– Надеюсь, что я не отдавлю тебе ноги, па.
– Даже если отдавишь, то ничего страшного в этом нет. Потоптаться по начищенным туфлям папаши пару раз за девятнадцать лет – это не так уж много. Роб, например, в детстве, как мне казалось, отколотил все внутренности, когда запрыгивал на меня с разбегу.
Мартин поискал глазами Роберта среди собравшихся и покачал головой.
– Неуловимый, черт побери. Кажется, только что я видел его и уже потерял. Неисправимый, как бы я ни бился.
– Думаю, Роб ценит твою заботу. Просто он такой, какой есть. Не исправить.
– Или я просто упустил что-то, хоть и пытался проводить как можно больше времени с семьей.
– Тебе не в чем себя упрекнуть.
– О, нет, не лукавь! Я танцую с самым большим упущением в своей жизни.
– Этого тоже не изменить. Но мы сносно общаемся, это уже неплохо.
– Иногда я начинаю думать, что я – самый непутевый отец. Покладистую младшую дочь я узнал, только в возрасте девятнадцати лет, а старший сын иногда бунтует так, словно ему до сих пор пятнадцать. Вот что бывает, когда упускаешь момент рождения своих детей.
Я удивленно посмотрела на отца. Танец закончился. Отец подвел меня за руку к столу и предложил выпить бокал шампанского. Я немного отпила.
– Со мной все понятно, – усмехнулась я. – Но как же Роберт?
