Бег демонов набирает силу приливной волны и мощь цунами, способный смести любого противника. Успеваю отдать приказ, и мои гвардейцы расступаются в стороны, позволяя атаке противника пропасть втуне. Проскочив несколько метров, строй гвардейцев распадается на два, четко разворачивается, чтобы атаковать сразу в две стороны, а на моих демонов уже обрушиваются, мчавшиеся вслед за гвардейцами гончие.
Взгляд выхватывает, как в стелющийся по земле силуэт адского пса врезается гизарма, прибивая гончую к земле, и тут же на моего война обрушивается другая псина, чтобы отлететь от мощного пинка гвардейца со щитом. Цербер с глухим рычанием рвет гончую противника, а челюсти второй головы щелкают перед щитами строя противника, в который в следующую секунду врезается Крит, чтобы разбив его, самому упасть, с тяжелейшими ранами. Второй строй опутывают вырвавшиеся из‑под земли струи лавы, а следом врезаются щиты моих бойцов, и тяжелые фальшионы обрушиваются на хитиновую броню.
Весы судьбы медленно, но безостановочно клонятся в мою сторону, вот уже очнулись бесы и со спины обрушились на гвардейцев противника, стремясь добраться до уязвимых мест. Но все звуки битвы перекрывает звон разбившегося стекла и резкий хлопок оборвавшихся цепей.
Вижу, как взрываются, разлетаясь мириадами осколков кристаллы, ограничивавшие пентаграмму, и с довольным хохотом на меня бросается мощная фигура Лорда — демона. Доселе незамеченный хвост вздымается, и ко мне устремляется лезвие костяного меча. Размазанный в прыжке силуэт, и клинок входит в грудь закрывшего меня мальчишки. Тело Алтрамы на миг застывает в воздухе… Движенье хвоста, и мальчишка сломанной куклой падает на землю.
Глаза застилает алая пелена гнева, весь мир куда‑то пропадает, словно растворившись в злости и какой‑то потусторонней боли. "Это мои люди, и никто не смеет их убивать" — лишь эта мысль бьётся эхом в абсолютно пустой и кристально чистой голове. Взмах руки, каст "зеркал" и 12 моих фигур бросается к противнику, обнажая на бегу парные эльфийские клинки. Слаженное движение лезвий хвоста и рук, и 5 фигур с легким хлопком растворяются в воздухе.
Но я уже рядом, и мечи сливаются в смертельную мельницу, обрушиваясь на противника, удар и пируэтом уйти из‑под лезвия, ещё удар, нырнуть под клинок, сдвоенный удар и шаг назад, пропуская перед собой несущуюся смерть. Исчезает ещё пара фигур, отвлекая и рассеивая внимание демона. Удар, и лапа противника перехватывает в полете меч, эльфийская сталь ломается под сжимающимися пальцами, а воздух взвихряется в пламенеющей крови из рассеченной когтистой лапы. Удар, ещё один, отвести клинок, взвиться воздух, закрутившись вокруг оси, а под ногами проносится костяное лезвие хвоста, и рубящий в оскалившуюся морду. Приземлиться, увернувшись от костяного лезвия, и хлесткий удар, который успеваю парировать лишь в последний момент. И туже второй удар, меч взвивается в воздух и улетает куда‑то во тьму, а мой корпус оказывается сжат в стальной хватке двух из четырёх рук. Демон вздымает меня к оскаленной морде, а в лицо несётся дикий хохот.
— Щенок, решил показать зубки?!
Чувствую, как когти на пальцах рук рвут на мне одежду и впиваются в тело, оставляя кровавые борозды. Руки словно сами собой покрываются костяной сегментной броней, а между пальцев выдвигаются короткие чёрные лезвия. Воздух поступает в сжимаемые стальной хваткой лёгкие редкими болезненными толчками, а перед глазами прыгают багровые точки, в такт уходящей жизни.
— Получи — рвётся изо рта полубезумный всхлип.
И костяные лезвия одной руки погружаются в нёбо противника, а второй, рассекая бездонно — чёрный зрачок, в мозг, и тут же меня охватывает горячее пламя крови Лорда. Я захлебываюсь собственным криком, чувствуя бегущий по рукам огонь. Костяные пластины ещё продолжают сопротивляться, но пламя уже лижет лохмотья одежды. В секундном озарении кастую "водяной доспех", который тут же с противным шипеньем начинает испаряться, под продолжающим бить огненным фонтаном.
В какой‑то миг потерял сознание, очнувшись уже на земле, перед поверженным противником. Все тело горело нестерпимым огнём, звуки доносились словно сквозь вату, густая чёрная кровь сочилась из носа и ушей, подняться на ноги мне позволила только так никуда не ушедшая злость.
Перед глазами маячит множество табличек оповещения, сметаю все единым усилием воли, не до того — всё, что я сейчас хочу, это убивать. А в голове выкристаллизовывается странная мысль, что этот гнев не настоящий и принадлежит не мне, и вообще вокруг всё не настоящее. Блуждающий взор окидывает поляну, не замечая ни демонов, ни культистов, окруженных моими войнами. Взгляд натыкается на фигурку Алтрамы с огромной раной в груди и пенящейся ярко — алой кровью у рта.
