Закончив с артефактами, отправился в заклинательный покой. Наверное, меня настиг откат, кипящая утренняя энергия и жажда деятельности, куда‑то исчезли, захотелось упасть в кровать и заснуть, чтобы забыть о той щемящей пустоте, что поселилась в душе, после письма администрации, но это тоже был не выход. А потому решил заняться простой и монотонной работой, при этом требующей полной сосредоточенности и внимания к деталям, чтобы не оставалось время на всякие посторонние мысли.
Расположившись в кресле, притянул к себе поближе набор рунолога и коробку, что не так давно принёс Бэрримор. Открыв шкатулку, бросил на стол первый из простых стальных кинжалов. Я не собирался делать ничего сложного: руна возврата и только.
За работой незаметно пронеслось толи пять то ли шесть часов. Из сорока кинжалов, сделанных для меня гномами, на столе осталось только пятнадцать, а я щеголял опалёнными волосами и кучей мелких ожогов на руках. Если бы не природная защита от стихии огня, всё могло закончиться гораздо печальнее. За время работы не раз возблагодарил великий рандом, за свои предыдущие успехи, не представляю, что могло бы быть, если бы рвануло кольцо, или перчатка. Наградой за труды стало возросшее на единицу только что взятое
Потянувшись, расслаблено выдохнул. Свернул окно системы, проверив расшифрованные за предыдущий день заклинания и добавив их в книгу, поднялся. А вот выйти из заклинательного покоя не успел — прямо за дверью стоял Бэрримор, протягивая мне драконий доспех.
Захлопнув дверь, задвинул засов, хотелось, чтобы никто не беспокоил. Для любого игрока масштабируемый доспех — это любимая игрушка, а с учётом того, что в Землях я застрял, да и сражаться в основном приходиться в первых рядах, он становился просто необходимостью.
Разложенные на полу алые латы поражали хищной красотой и выверенностью каждой детали. Растягивая удовольствие, не спеша надел чешуйчатые сабатоны (они же соллереты — латные ботинки.), следом застегнул наголенники, удивляясь идеальной посадке. За наголенниками латно — чешуйчатые бёдра, оригинальная конструкция местных мастеров, непривычно, но очень удобно и полностью закрывает ноги, не оставляя мест куда можно ткнуть точеной железкой. Следом накинул мелкочешуйчатую длиннорукавную кольчугу, я просто не смог подобрать более удачного термина для этого произведения искусства бронников, обтянувшее мое тело, словно вторая кожа. Чешуйки матово играли в свете лавовых светильников, а я становился похож на истинного демона, или драконида, тут как посмотреть. Поверх кольчуги застегнул, что‑то вроде короткой бригантины из костяных разноразмерных пластинок. Вес доспеха, идеально распределённый по телу, абсолютно не ощущался, а мне уже хотелось увидеть итог: плечи, шипастые локти, наручи заняли положенное им место, следом перчатки, к изготовлению одной из которых и сам приложил руку. На миг замер, рассматривая свое отражение в алой полированной кости забрала и, наконец, надел шлем.
Короткий укол в основание затылка, иглы, вгрызающиеся в запястья, и дикая боль, заставляющая упасть и свернуться в позе эмбриона. Мой вопль заполнил заклинательный покой, отражаясь от стен и тысячекратно множась, а следом за эхом пришла тьма. Практически тут же очнулся, чтобы вновь почувствовать терзающие плоть крючья боли. Пальцы бессильно царапали драконью кость, пытаясь стянуть шлем, и словно в насмешку, перед глазами светилась надпись: "
Думаете, бессмертного нельзя убить? Да вы правы: бессмертного убить нельзя, но можно заставить умирать вечно. Я приходил в себя, и тут же рождалась боль, вгрызающаяся в тело, заставляющая гореть адским огнём кожу. Адамантовая игла, вошедшая в основание затылка, после того как надел шлем, жгла, порождая безумие. А потом приходило забытье, каждый раз длящееся всё дольше и дольше.
