Глаза уже немного привыкли к темноте, и я разглядел прибор, в который Виктор Сергеевич загружал молотый кофе и воду. Это больше напоминало кофеварку гейзерного типа, неплохой вариант, приветствую. Через несколько минут готовый напиток был разлит по чашкам, одну из них он протянул мне.
— Никто ведь не обидится, что я тут хозяйничаю по ночам? — спросил дядя Витя.
— Вот ещё, — хмыкнул я. — Чувствуйте себя, как дома, вам сразу об этом говорили.
— Так почему ты не спишь? — поинтересовался он, отхлебнув ароматного напитка.
Я ему вкратце рассказал о только что произошедшем. Он слушал внимательно, не перебивая, даже на время забыл про кофе.
— Я думал о нём хуже, если честно, — сказал он, когда я закончил. — Хотя, казалось бы, куда уж хуже. Но, я не думал, что он захочет сдаться. Ведь я давно говорил тебе, что с ним не надо дружить, мутный он.
— С одной стороны вы правы, а с другой не совсем, — возразил я. — Благодаря именно этой дружбе в итоге я обрёл амулет, неоднократно спасший мне жизнь, а сейчас его ход может вывести на затаившегося врага, которого никак не могут поймать. Да, он встал изначально не на ту сторону, но мне он зла никогда не желал.
— Ага, не желал, а серебряный амулет в блокноте, который он убедил тебя носить? А потом ещё золотой амулет, это тоже по-дружески?
— Я же рассказывал, золотой мне вручил не он, а Проскурин по поручению Баженова.
— Проскурин друг Боткина. И если бы ты не якшался с Андреем, то о Тимофее скорее всего вообще не узнал бы.
— Теперь уже назад не вернёшь. Но теперь Андрей решил встать на путь исправления.
— Этому-то я и удивляюсь, — покачал головой дядя Витя.
Телефон дзынькнул, оповещая о сообщении. Андрей указал адрес, где он будет ждать группу захвата. С ним ещё два человека. Я немедленно передал координаты и сообщил эти подробности Белорецкому. Сердце снова заколотилось, хоть бы всё прошло тихо, без жертв. Я отхлебнул кофе и начал ходить из угла в угол, пытаясь хоть как-то успокоиться. Ждать вестей от главного полицмейстера пришлось чуть ли не час. Не могу понять, почему так долго? Виктор Сергеевич уже давно ушёл, я остался на кухне один, решил сварить себе ещё кофе. Когда зазвонил телефон, я чуть не подпрыгнул. Это был Белорецкий.
— Александр Петрович, всё в порядке, мы их задержали, — сообщил он, но интонации его голоса почему-то не внушали мне спокойствия, даже наоборот.
— Павел Афанасьевич, что-то не так? — взволнованно спросил я.
— Боткин серьёзно ранен, но мы его отвезли в больницу Обухова, там ему помогут, не переживайте.
— Они сопротивлялись?
— Те двое дали бой, Андрей сдался сразу. Потом один из его подельников атаковал его молниями. Он жив, но был без сознания.
— Его в больнице будут охранять?
— Разумеется. Он помещён в отдельную палату, приставлено четверо сотрудников для охраны. Мы сразу сообщили Серафиму Павловичу, его отцу, он пришлёт дополнительную охрану. Как только он придёт в себя и сможет давать показания, его переведут в управление, а туда уже никто не сможет пройти, чтобы его ликвидировать.
— Понял, Павел Афанасьевич, спасибо вам большое!
Я положил трубку и посмотрел на часы. Начало пятого. Можно было бы пойти поспать пару часов, но быстро я точно не засну, а потом уже смысла нет, скоро вставать. Я допил свой кофе и отправился обратно в комнату. Раз я решил не ложиться, то можно попрактиковать медитацию и заняться совершенствованием ядра. Занимаясь последним, я заметил, что на фоне перенесённого стресса, эффективность этого занятия несколько возросла. Только вот как это учесть на будущее? Специально устраивать стресс, чтобы развивать ядро? Полный бред, согласен. Но есть и другой вариант — стрессы в жизни всё равно бывают, вот тогда и надо сразу вспомнить, что надо ненадолго уединиться и воспользоваться моментом.
Когда проснулась вся семья, я уже давно сидел в столовой, читал книгу и пил очередной кофе. Голова в итоге была наполнена чугуном, а мне ещё целый день работать. Кофе взбодриться уже не помогает, я его уже столько выпил, сколько раньше за неделю. Моё состояние не укрылось от маминых глаз.
— Плохо спал? — спросила она, усаживаясь за стол напротив меня.
— Можно сказать, почти не спал, — признался я. Только вот посвящать прямо сейчас в подробности просто не было сил.
— Давай, когда приедем в клинику, я проведу тебе сеанс восстановления.
— И я просплю у тебя в кабинете до обеда?
— Нет, — рассмеялась мама. — Это совсем другое. Десять минут максимум, и ты будешь, как огурчик.
— Зелёный и пупырчатый? — не удержался я.
— Свежий и хрустящий, — огрызнулась она на мою глупую шутку. — Короче, это не обсуждается, сделаем так, как я сказала.
Ишь ты, «как я сказала», видите ли. Да пусть себе командует, у меня сейчас нет повода противостоять. Отец и Катя тоже поинтересовались моим самочувствием, но от них я отмахался гораздо быстрее. Теперь надо заставить себя нормально позавтракать, чтобы хватило сил на лечение пациентов. Да и вообще, завтрак — это самый важный приём пищи в течение дня.
