— Добрый день! — начал я с бодрого приветствия и жизнерадостной улыбки, которая к сожалению секретарю не передалась. — А к Степану Митрофановичу сегодня возможно попасть?
— Очень в этом сомневаюсь, — сказал безжизненным голосом и покачал головой секретарь. — У него там сейчас длительно затянувшееся совещание, а потом вот господин сидит уже долго ожидает по очень срочному вопросу, так что не думаю, что вам стоит надеяться.
— Ну а если я тоже тут присяду и очень терпеливо подожду? — не сдавался я.
— Рабочий день уже у всех заканчивается, молодой человек. У Степана Митрофановича он тоже должен когда-то закончиться. Этому господину он разрешил остаться и подождать, строго наказав ответить отказом, если кто-то ещё захочет попасть на приём.
— А записаться на приём возможно? — жалобно протянул я. — Я могу завтра с утра пораньше подойти.
— Таких как вы с утра пораньше обычно полный коридор приходит, — уже не очень вежливо ответил секретарь, за что очень хотелось его стукнуть чем-то тупым и тяжёлым в область виска.
— Может вы не совсем правильно меня поняли? — начиная злиться продолжил я свой натиск. Решил попробовать другой подход. — Мне очень нужно попасть к Степану Митрофановичу, это очень важный вопрос, и он вам не простит, если узнает, что я к нему приходил, но мне не дали возможности его увидеть.
— Ну хорошо, — тяжко вздохнул секретарь. — Скажите вашу фамилию, имя, отчество и номер телефона. Я запишу вас на завтра на без пятнадцати восемь утра.
— И сообщите сегодня, что я приходил, — строго сказал я, продиктовав личные данные под запись. — Это важно.
— Да, господин Склифосовский, я сообщу, будьте уверены, — сказал секретарь и едва заметно вздохнул. Видать таких умников за день сюда приходят десятки и каждый считает себя уникальным. — До завтра.
— До скорого, — брякнул я, улыбнулся и пошёл на выход.
Жаль, что узнать о состоянии Андрея из первоисточника мне не удастся. Или ждать до завтрашнего утра, или звонить Белорецкому. Решил всё-таки начать со второго варианта. Вышел из больницы на улицу и набрал главного полицмейстера. Как я и ожидал, по поводу здоровья от полицейского мало чего добьёшься. Чтобы вытащить ценную информацию не по профилю, надо анализировать и додумывать самому.
— Андрей Серафимович нам ничего не собирается рассказывать, — недовольно сказал Павел Афанасьевич. — Никаких ценных показаний от него добиться не удалось. Я-то надеялся, что, когда он придёт в себя, сразу наведёт на псионика. У нас группа захвата с сильными магами из Москвы с ночи сидели наготове, чтобы выдвигаться на задержание, а Боткин молчит, будь он неладен! Хорошо, что мастеру души удалось докопаться до нужной информации в голове одного из подельников Боткина, только благодаря этому нам удалось его отыскать. Так что ядро осиного гнезда мы наконец-то накрыли полностью.
— Так, а что с Андреем-то? — решил я всё-таки перевести разговор в интересующее меня русло.
— Затрудняюсь ответить, — после небольшой паузы Белорецкий всё же ответил. Наверно переключался с интересующей именно его темы. — Ожоги ему залечили, в сознание пришёл, но отвечать на вопросы отказывается. Лекари сказали, что у него временная защитная потеря памяти, во что я не особо верю. На попятную наверно пошёл. Нашего мастера души к нему не подпускают, сказали, что слаб ещё. Так что даже так информацию получить не удалось.
— Я вас понял, услышал, — ответил я и уже начал выстраивать в голове свою версию, что там с Андреем случилось. — Спасибо большое за помощь и прошу прощения за возможно несвоевременный звонок.
— Да звоните, ничего страшного, — ответил Павел Афанасьевич. — Просто я тоже с середины ночи на ногах, уже сил нет ни на что. И вам спасибо за ночной звонок, всё равно так или иначе большое дело свершилось.
— Крепитесь, а с Андреем мы разберёмся, я вам обещаю.
— Хорошо, удачи вам, — с облегчением ответил полицмейстер. — Но имейте ввиду, что он пока находится под арестом. Меру пресечения возможно изменим в ближайшее время, будет видно. Главное, чтобы он начал давать показания. Мне нужна хоть какая-то зацепка, чтобы изменить его статус арестованного по обвинению в покушение на убийство на статус свидетеля. Охране я скажу, чтобы вас к нему пропустили.
— А можно прямо сейчас? — обрадовался я.
— А вы сейчас в больнице? — удивился Белорецкий.
— Да, возле кабинета Обухова, — решил я немного соврать, так будет убедительнее звучать, что я сюда по большому делу приходил, а не просто погулять и узнать, что с Боткиным. — Хотел попасть на аудиенцию, но не срослось.
— Стойте там, сейчас за вами придёт наш человек и проводит, там сложно добираться от главного корпуса.
— Хорошо, жду, — ответил я, за это время успев добежать даже не до холла, а до приёмной, и положил трубку, обратившись уже к секретарю, — Главный полицмейстер Санкт-Петербурга сказал, что в отличие от вас он мне поможет! А на аудиенцию у Степана Митрофановича на утро отменять не надо, у меня к нему есть ещё вопросы и предложения.
