Пациент вышел из кабинета, Илья ушёл минут пять назад, а я наконец-то уселся в кресло и закрыл глаза.
— Пять минут, Света, — сказал я медсестре, погружаясь в медитацию.
— Кофе? — спросила она.
Я молча кивнул.
Сегодня у меня получается последний день, когда можно разобраться в некоторых нюансах знахарских технологий перед тем, как начать их учить делать что-то по-другому. Я естественно буду продолжать это делать и дальше, но сегодня я должен хотя бы понять, на чём сделать акцент на первом семинаре в понедельник.
Иван Терентьевич уже ждал меня, но я сначала заглянул в кабинет Демьянова. После той душещипательной беседы, он теперь каждый раз вздрагивал при виде меня. Ну, пусть лучше так, чем-то пофигистическое отношение, что было раньше. На новые тики я старался его не провоцировать, да теперь он и без нажима понимал меня с полуслова. Осознал похоже с кем связался.
Секретарь главного знахаря тоже усвоил, что со мной шутки плохи, хотя на него я и не давил вовсе. Когда я вошёл в приёмную и жестом поинтересовался о наличии шефа в кабинете, он просто кивнул, даже не пытаясь юлить.
— Добрый день! — приветствовал я Демьянова, входя к нему в кабинет без стука, как к себе домой.
— Здравствуйте, Александр Петрович! — ответил тот, слегка подпрыгнув на своём кресле. Мелочь, а приятно, но я не подал вида, что я это заметил. — Готов доложить вам о ходе подготовительных работ, присаживайтесь пожалуйста.
Я плюхнулся на почти уже родной стул и передо мной легла толстая папка с бумагами.
— Здесь собран отчет о лечении сотни пациентов от момента обращения до выздоровления. Всё, как вы просили, можете ознакомиться.
Я открыл папку, и начал листать груду бумаги. Хорошо хоть, что они догадались записи по каждому конкретному пациенту объединить скрепкой. Похоже он не обманывает, сотня здесь будет.
— Отлично, Вячеслав Анатольевич, хорошая работа, есть что показать Обухову, — подбодрил я его, а он гордо улыбнулся и пару раз дёрнул глазом. Уже прогресс в прошлый раз было три. — Составлю отчёт исходя из предоставленной вами информации и передам Степану Митрофановичу. Теперь надо будет точно такой же набор сделать по пациентам, к которым ваши сотрудники применят новые знания. Думаю, вам самому будет интересно провести сравнительный анализ, будете приятно удивлены.
— Да, Александр Петрович, будет сделано, — кивнул он и что-то записал в своём ежедневнике. — Кстати насчёт понедельника. Время начала семинара в три часа вас устраивает?
— Отличное время, — кивнул я. — Я приду чуть пораньше, чтобы подготовить кабинет. Поэтому в районе полтретьего буду у вас, вы меня туда отведёте.
По глазам вижу, что он хочет спросить что-то типа «а почему именно я?», но потом видимо понял. Да, Вячеслав Анатольевич, именно так. Если меня что-то не устроит, я обновлю настройки тиков на вашем лице с увеличением частоты, амплитуды и количеством повторений, так что лучше не доводите до греха, тогда я останусь мягким, белым и пушистым.
— Доброго дня, Иван Терентьевич! — приветствовал я своего напарника. Проработав с ним несколько дней, я вполне мог называть его именно так.
— И вам доброго! — обрадовался старик, что я наконец-то пришёл. — Я тут несколько пациентов придержал, чтобы с ними поработать сообща, а пока других принимал. Эти как раз по тем темам, что мы с вами накануне разбирали. Если не возражаете, я попробую справиться сам, но под вашим чутким контролем?
— Это лучшее предложение, которое я надеялся услышать! — ответил я, не скрывая улыбки. — Ваша инициатива отличный пример для молодёжи, будем надеяться, что они тоже будут настолько заинтересованы саморазвитием.
— Спасибо за комплимент, Александр Петрович, — немного смущённо сказал он. — Сонечка, зовите ту милую даму, укушенную собакой.
Иван Терентьевич нисколько не преувеличил в кратком описании следующей пациентки. Очень симпатичная и несчастная на вид женщина лет тридцати или больше, сильно прихрамывала на правую ногу, на которой красовалась бинтовая повязка. Судя по способу наложения — результат работы скорой помощи. Они конечно молодцы, стараются, но можно было бы как-то аккуратнее. Можно, но не тогда, когда ты одного бинтуешь, а тебе уже сверху падает следующий вызов. Надо бы сделать пособие по десмургии специально для работников скорой, создаётся впечатление, что здесь такого понятия не существует.
— Проходите, дорогая, располагайтесь! — знахарь над ней кружился буквально как над писаной торбой. — Вот так вот, аккуратненько ножку кладите. Сонечка, снимай повязку. Только осторожно, рана вот здесь, смотри не зацепи.
Нет, ну я всё понимаю, симпатичная пациентка, вдвое моложе него, требует сочувствия, но по-моему, здесь оно зашкаливает. Может у него к ней есть личный интерес? Может родственница? Если он сам не говорит, то и я не буду приставать, для меня это не так уж важно.
