И я не знал, к каким из них нужно прислушиваться, чтобы выйти из создавшейся ситуации с наименьшими потерями. Но, как бы то ни было, было уже ясно одно — я ошибся, и мне нужно отсюда как можно скорее линять. Это уже не обсуждалось. Сейчас просто нужно было понять лишь одно — полностью ликвидировать немца или достаточно просто вырубить?
«Но, чёрт возьми, какое же сходство с нашим разведчиком, — ошарашенно думал я, выбирая будущие действия. — И усы те, и глаза, и волосы. Просто удивительно, как подобные совпадения в жизни случаются».
Мгновения текли ужасно быстро, а я всё ещё стоял и не знал, как поступить. И тут, наконец, ожил Антон Фёдорович (или вовсе не Антон Фёдорович), чем и помог мне решить данную дилемму.
— В-вы ошиблись! — ошарашенно выдохнул он, начав пятиться.
— Правда?
— Да, вы ошиблись. Я никакой не Антон. И уж тем более не Фёдорович.
— Вы правду говорите или врёте?
— Правду!
— А я думаю — нет. Думаю, вы врёте, — шагнул я к нему.
— Нет! Поверьте! Вы ошиблись! — вновь повторил немец, делая ещё шаг назад.
Я продолжил настаивать:
— А я говорю, врёте!
— Нет! Не вру!
— Врёте!
— Нет!
— Хорошо, тогда скажите, почему вы полминуты назад перешли на русский язык? — огорошил его я.
Разведчик немедленно остановился, застыв с открытым от изумления ртом и широко распахнутыми глазами.
— Не может быть… — через пару секунд прошептал он.
В ответ я ему добродушно улыбнулся и сказал:
— Шутка, товарищ Живов. Просто шутка. Не обращайте внимания. Я люблю пошутить.
Тот отмер, нахмурился и с вызовом проскрежетал зубами:
— И откуда же взялся такой шутник?
— С фронта, — вздохнул я и вновь предложил: — Может быть, продолжим разговор не здесь? А то, признаться, у меня ноги немного болеть стали. И хотя я, в общем-то, в поезде чуть-чуть отдохнул, раны мои нет-нет да и дают о себе знать.
Разведчик в который уже раз оглянулся, расстроенно махнул рукой и, ничего не говоря, направился в сквер. Я последовал за ним.
Когда сели на лавочку, я для начала разговора повторил то, с чего начинал:
— Поверьте, Антон Фёдорович, я не шпион и не провокатор.
Тот аж крякнул.
— Прекратите произносить это имя! Вы с ума сошли⁈ Вы забыли, где находитесь⁈ Тут вокруг… — он лихорадочно махнул в сторону. — Понимаете, кто тут?
— Да.
— А раз да, то, прежде чем говорить, думайте! — зло продолжил он отчитывать меня. Потом несколько секунд помолчал и вновь вернулся к прежней теме: — И вообще, молодой человек, я вам ещё раз говорю: вы ошиблись! Я не тот, кто вам нужен!
— Нет, господин штабс-фельдфебель. Вы именно тот, кого я искал — советский разведчик. Но не беспокойтесь. Я вас гестапо не сдам. Я свой.
— Ох, — он тяжело вздохнул. Устало посмотрел на меня и спросил: — И почему я должен вам верить?
— Потому что вы умный человек, господин Шульц, и в душе прекрасно понимаете, что если бы я был из немецких спецслужб, то вас проще было бы арестовать, привести в подвал и уже там, в спокойной атмосфере застенка, провести соответствующую беседу.
— Неизвестно, как оно проще, — хмыкнул тот. Исподлобья посмотрел на меня более пристально и спросил: — Вам сколько лет?
— Честно?
— Как хотите, но я рассчитываю на вашу откровенность.
— Я максимально открыт для делового разговора и сотрудничества. А потому отвечу как есть — мне семнадцать.
Услышав это, разведчик закашлялся.
Я удивлённо посмотрел на него.
— Что-то не так? Неужели я выгляжу старше?
— Вот именно, что всё не так. Вы слишком молодо выглядите. Особенно для обер-лейтенанта, коим вы якобы являетесь. Вы не находите, что это как-то не вяжется?
— Отвечу на этот вопрос. Немецкий мундир я нацепил на себя по необходимости. Не мог же я расхаживать по Третьему рейху в форме бойца Рабоче-крестьянской Красной армии⁈ Во-первых, она у меня была немного порванной и грязной после боёв на фронте. А во-вторых, дефилирование по Германии в столь необычном для этих мест наряде было бы равносильно красной тряпке для быка. Я бы замучался отбиваться от полиции, гестапо и иже с ними. Нет, я, конечно, планирую пройтись по Берлину именно в советской форме, но чуть позже, когда фронт приблизится, и мы этот город разнесём.
— Фронт приблизится, — скептически повторил он. — А вы слышали, что говорят по радио и пишут в газетах? О каком приближении и куда вы говорите?
— Слышал, конечно. И читал. Но не волнуйтесь. В нашем мире всё всегда быстро меняется. Оглянуться не успеете, а Красная армия уже тут как тут.
— Гм, странные речи. Особенно если учесть текущее положение вещей, — поморщился он, а потом вернулся к предыдущей теме: — Вы сказали, что на фронте воевали. Я не ослышался?
— Не ослышались. Воевал.
— И как же вы там оказались в столь юном возрасте? Вы же утверждаете, что вам только семнадцать лет? — якобы поймал он меня на лжи и тут же устало произнёс: — Я не понимаю, кто вы и зачем затеяли весь этот фарс. Равно как и не понимаю, что вы от меня хотите?
— Сотрудничества, что ж ещё? Сотрудничества, взаимной помощи и поддержки, — с готовностью ответил я на все его вопросы.
