– Думаешь, мнимая дружба со мной даст тебе какие-то преимущества перед моими друзьями? Как бы не так! – хрипло проговорил Старков, затянувшись сигаретой.
От мысли, что ублюдок решил, что он спит и видит, как носить за ним мантию самопровозглашенного короля, Марк быстро пришел в себя.
– Бля… – покачал он головой. – Я уже потерял интерес к этому разговору, но тебе, придурку, так и быть, поясню. Та кучка шакалов, которая треплет о твоих успехах своим же папашам, и которых ты называешь друзьями, меня не интересует. Это раз. Дружба мне твоя на хуй не упала. Это два. – Старков, не ожидая такого ответа, закашлялся дымом. – Но знаешь, поверить слову такого мудака, как ты, было бы самым пизданутым поступком за всю мою жизнь. Так что, по сути, условия старые. Вот только теперь ниточки у меня в руках. Тебе же передали копии заключений? В ментовку и директору я их не понесу, смысла нет. А вот показать твоему папе – легко.
– Надо было не спасать тебя тогда, а дать добить, – шипел Старков.
– Вот именно потому, что спас – так легко отделался. Хотя не жди благодарности. Да, кстати, по поводу нашей взаимной симпатии и чувства уважения, о которых я напел твоему отцу. Я не собираюсь отираться рядом. Меня от тебя тошнит. Будем считать, что у нас пакт о ненападении, длительностью в год. Будь добр, донеси эту информацию до мисс Громовой и своих цепных псов. До завтра, Старичок, – Белов отключился.
Если мажор не совсем клинический идиот, то он все поймет.
И Старк понял. На следующий день два недруга прямо у ворот, едва не на глазах у всей школы, с доброжелательными лицами пожали друг другу руки, вызвав массовое удивление у всех, кто был в курсе их «трепетных» отношений. Со стороны это видело, как обычное приветствие двух знакомых парней, ни больше ни меньше.
Никто ведь не видел, какими «добрыми» взглядами друг друга одарили одноклассники.
Никто не слышал, какими приветствиями все это сопровождалось:
– Наступит день, Апельсинка, и я тебе припомню каждую вынужденную улыбку, – лицо Игната просто излучает благодушие, заставляя всех поверить, что драка – не более, чем легкое недоразумение. Избиение? Какое избиение?
– Смирись, Старичок, – Марк улыбается, дружески хлопая по плечу мажора. Хлопая так, что Старков досадливо морщится. – И запомни: ты – Германия, я – Советский Союз. Рыпнешься – будет тебе «Гитлер капут!»
Комментарий к Глава 8. “Сам от себя в ахуе!”
Только не палками, только не палками *прикрывая голову*
Глава не до конца вычитана, хотелось выложить 8 марта, а до 10 числа я слегка отрезана от цивилизации. Ноута с собой нет. Позже поправлю))
Девочек я поздравляю с 8 марта!!!Будьте любимы и не болейте)))
========== Глава 9. Случай на школьном дворе и шутки подсознания ==========
Марк выходил из школы, уткнувшись носом в телефон и строча сообщение Синицыну. Леха был ещё на уроках, и созвониться друзья не могли, но тема была катастрофически важная – Синице скоро исполнится семнадцать, а как праздновать, пока не решили.
Леша понимал желание родителей сделать семейный праздник, но после этого будущий именинник хотел сабантуя с друзьями на даче. Тем более что ознаменовываться эти дни будут ничем иным, как началом осенних каникул.
Белов эмоционально стучал пальцами по клавишам, изредка поднимая голову, чтобы кивнуть кому-то из немногочисленных знакомых.
Прошел уже месяц, как они с Игнатом публично дали понять всем, что недоразумения оставлены в прошлом.
Жизнь постепенно налаживалась. С того дня никто Марка не трогал.
Он успел проявить себя в учебе, как минимум доказав зарвавшимся одноклассникам, что занимает свое место заслуженно. Постепенно добрая половина класса сменила пренебрежение на вполне терпимое снисхождение, а после – на умеренное дружелюбие. Белов чувствовал, что как-никак, но его приняли.
Соня по-прежнему была рядом, одним своим присутствием скрашивая серые школьные будни. Она таскала друга на собрания по внеучебной деятельности школы. Закончилось это тем, что он и опомниться не успел, как на него повесили роль ведущего на новогодние праздники для средних классов, и роль зайца в школьной постановке – для начальных. На этих собраниях он познакомился ещё с несколькими школьниками. Этого было достаточно, чтобы Марк почувствовал себя увереннее.
Остальные ребята из параллели и других классов особо его не замечали, но Белов как-то не расстраивался. Через один год они разойдутся разными дорогами, и ему нет смысла становиться любимцем всей школы.
Учителя были доброжелательны к нему с самого начала. Марка почти все устраивало. Почти.
Старк.
Если его святая троица, вняв, видимо, приказу не трогать, делала вид, что Марка попросту нет, то Игнат заставлял парня нервничать.
По мере своей социальной адаптации Белов все чаще ловил на себе взгляд зеленых глаз. То раздраженный, то удивленный, но чаще всего – задумчивый.
Но пристальное внимание одноклассника было лишь началом. От Старкова исходили такие мощные волны раздражения на собственное бессилие и на Марка лично, что Белов чувствовал их на расстоянии.