То ли поле кончилось, то ли лес начинался?.. Понять было невозможно. Теперь под животом стелилась трава, и было мокро от росы. Трава все выше, выше… Посевы, что ли?
— Отдыхай, — послышался голос Еремеева.
Когда они сошлись, или, правильнее сказать, сползлись, Еремеев встал в рост, и трава доходила ему до плеч. Сеня продолжал лежать, перевалившись на спину. Женька стоял теперь на ногах, и они казались ему чужими, и все тело ныло, и саднило ладони. Еремеев сунул ему Сенину винтовку — обопрись, мол. Женька увидел лицо Еремеева, черное, бородатое… Занимался рассвет. Туман стелился по полю, скрывая землю. Видны были только дымчатые верхушки высоких трав. Впереди, метрах в ста, темнел лесной массив. Кто там, в этом лесу? Немцы или наши?
Еремеев тоже думал об этом. Вглядываясь вперед, он размышлял вслух:
— Лес как лес. Если там немец — дело табак. А если наши?.. Пока остаемся здесь. Маскировка что надо. Сюда немцу нет резона, у него все силы позади остались, а поле под нашим огнем… Однако если стреляли немцы, значит, в лесу наши. Эх, знать бы, чьи это танки лязгали по полю! — И вдруг, повернувшись к Женьке, улыбнулся. — Не установил, чьи танки были? — Женька, не поняв шутки, покачал головой. — Эх, ты, а еще разведка, елки-моталки. Все равно, ребята: сидим, как утки в камышах, и ждем. Само покажется. День-ночь, сутки прочь. Утро вечера мудреней.
И они ждали. Ждали утра, чтобы увидеть или услышать… Да и кто бы стал рисковать в самом конце пути?
Женьке не хотелось опускаться на траву. Было сыро, и зябко. И он прошел чуть вперед, обернулся на Еремеева, тот наклонил голову, поднял палец, дескать, давай, но недалеко. Сделав несколько шагов, Женька увидел, что трава поредела и под ногами вместо рыхлой земли твердый грунт. Дорога! Просто полевая дорога. Обычная, в ширину телеги и только. Мало ли истоптал Женька таких дорог за два военных месяца? Они всегда ведут через поле, через лес, через село. А вот, наверно, через фронт специальной дороги не бывает…
Что это? Что там чернеет? Женька остолбенел. Танк?! Вокруг тишина. Были бы люди, был бы слышен разговор. Или убиты там все, или их просто нет? Пригибаясь и приседая, Женька шажок за шажком двигался вперед. Силуэт хотя бы увидеть.
Да это грузовик! Обыкновенный! Кабина пуста, дверца открыта, заднего борта и вовсе нет, а из боковых торчат щепки. Осколками побило, решил Женька. Он поспешил вернуться.
Когда все трое приблизились к машине, Еремеев сказал:
— Никак наш…
— Точно! — подтвердил Сеня. — «Газик».
— Может, там кто есть?.. — начал Женька.
А Еремеев, держа палец на спусковом крючке «шмайссера», уже пошел к машине.
Кабина и кузов были пусты. Он свистнул. Когда подошли Сеня и Женька, Еремеев сказал:
— Да его тут просто бросили. Горючка небось вышла…
Сеня на одной ноге обскакал вокруг грузовика, держась за борта.
— Цел вроде, — доложил он. — Побитый, конечно…
— И ключик торчит! — добавил Женька, сунув голову в открытую дверь кабины.
— Да-а… Эдак километров с десяток прокатиться… Экономия! — усмехнулся Еремеев.
— Все равно нарвались бы, — парирует Сеня.
— Нарваться так и так можно. Э, да что толковать, — Еремеев рукой махнул. — Ты можешь? — Сеня отрицательно покачал головой. — И я не могу. Не научен я этой технике, елки-моталки.
— Так я ж могу! — выпалил Женька, ударив себя ладошкой в грудь.
Еремеев строго взглянул на него.
— Ладно, без шуток!
— Честно! Могу я. У нас шофер был, Володя Стрельников, он мне и руль давал, и ездил я… А по прямой и вовсе ерунда. У папы на стройке… — Женька в доказательство своей правоты уже собирался рассказывать дальше, но Еремеев сказал:
— А ну, полезай!
— Вы только крутните ручкой. Вон она, на полу, в кабине.
— Сеня, в кабину. Держи автомат! — приказал Еремеев.
Женька облизнул высохшие враз губы и включил зажигание. Еремеев предупредил:
— Если горючка есть и драндулет заведется, поезжай сразу, не газуй здесь, на открытом месте. Я сам запрыгну в кузов.
Когда Еремеев крутанул ручкой в пятый раз и мотор зарокотал, у Женьки похолодело в животе, даже капельки пота выступили на лбу. Опять испугался! — обозлился на себя мальчишка.
Держась за руль, согнув руки в локтях, чтобы подтянуться повыше, Женька давил самым кончиком носка на педаль газа, и за какие-нибудь секунды грузовик выскочил с полевой дороги на лесную… Он катил неизвестно на какой скорости. В кабине, развернувшись к окну и выставив автомат наружу, сидел Сеня, а Женьку и вовсе не было видно — полголовы торчало над рулем.
