Сам того не замечая, он уже примерялся, как лучше будет нести телефонный аппарат — на спине или на груди… Не на боку же! Решил, что за спиной будет сподручнее. Потопал валенками по смерзшемуся под ногами песку — портянки надо перемотать, решил Женька. Новые, добытые Сашей валенки были удобны и почти впору, но портянки все равно скручивались на ноге. Что же я носки не надел? Вот дурак! Носок бы никуда не уехал, он шерстяной, в крайнем случае и на него портянку намотать можно… Белый маскхалат, обрезанный по подолу, Женьке поначалу казался верхом совершенства, теперь же он понимал, что широкие длинные рукава могут помешать в случае чего… А вот рукавички надо бы подсушить! Рука потеет в них, а там, на морозе, эта влага вовсе ни к чему: неизвестно, сколько лежать придется без движения…
Поймав себя на мысли, что он уже готов идти вместе о Сашей, Женька успокоился.
«Я, конечно, не псих и не дурак, — думал он, — но когда-то все равно идти надо». И Женька вспомнил, как давно, в детстве он боялся спрыгнуть с мостков в реку. Ребята прыгали уже с высокой кручи, а Женька все на мостках примерялся, словно стоял на парашютной вышке без парашюта. Теперь-то смех, конечно. А тогда? Если бы не отец, ткнувший его пальцем в спину, так и стоял бы на посмешище окружающим… Зато потом! Девчонки только ахали, когда Женька с разбегу улетал далеко в воду, да еще подныривал, стараясь дольше просидеть на дне: пусть они все испугаются, вроде я утонул!..
А теперь? Ни одна еремеевская поговорка не шла на ум, не подходила к сегодняшней ситуации. А раз так, значит, все правильно.
Глаза слипались, слипались и наконец окончательно слиплись, и уже ничего Женька не слышал, ни о чем не думал. Он пробудился от того, что кто-то громко сказал:
— Товарищ сержант! Три ноль-ноль!
Женька тут же потянулся к телефонному аппарату.
— Телефон оставь, — как бы невзначай сказал Саша. Женька удивленно поднял глаза. — Оставь, оставь, — повторил Саша, — без надобности сегодня.
— А зачем брали?
— Значит, надо было… — недовольно пробурчал сержант. — Ну, — сказал он, вставая и протягивая обе руки лейтенанту, который разбудил их. — Ждите к шестнадцати.
Лейтенант и Женьке протянул обе руки, Женька ему — обе.
Что-то удивительное было в этом рукопожатии. Интересная штука, — думал он, — совсем не так, когда просто здороваешься или прощаешься… Спросить бы у Саши? Высмеет еще…
Шли медленно. Мгла усиливалась — замела поземка. Это хорошо, это естественная маскировка, решил Женька и не ошибся, потому что Саша зашагал быстрее и легче.
Что же такое, — идут они довольно долго, а уже светать начинает, Саша все молчит, забеспокоился Женька и тут же подумал: а о чем говорить? Ведь это уже работа.
Спустились в какой-то овраг. И только выбрались из него — впереди, километрах в двух, зачернело поле пятнышками, словно вороны на снегу расселись. Деревня!
— Все точно. Перед нами Бахово. Проверим, — сказал Саша и, укрывшись с головой маскхалатом, зашуршал картой. Света фонарика Женька не увидел: все нормально.
— Так и есть! — высовывая голову, говорит Саша. — Стоп, машина. Зарывайся пока в снежок, теплее будет, — и добавляет серьезно, словно и шутить тут нечего: — Если замерзнешь, здесь тебя и оставлю. Чего мне мороженое мясо на себе тащить? Учти.
— Ладно… — миролюбиво отвечает Женька. — Пока терпимо.
Лежали долго. Когда посветлело над ними небо, а внизу, в овражке, обозначились очертания голых кустов, Саша достал бинокль. Он долго, казалось, очень долго смотрел вперед, словно навсегда застыл в этой позе.
— Смотри, — вдруг сказал он. — Перед деревней справа холм. Эта высотка нам и нужна. — Он отдает Женьке бинокль. — Что там у них? Видишь?
Еще бы! Вот они, фрицы. Женька жадно впивается в бинокль. Ага, я тебя вижу, а ты меня нет! Знакомая картина.
— Саш, их там кучи! — говорит Женька.
— А еще не утро. Половина еще спит, — как бы про себя бубнит Зайцев. И снова достает карту. Отметил что-то кружочком. — Это у нас полработы. Еще находимся. Давай на другое место. Обойдем-ка тот лесок.
Стали опять спускаться в овраг. Женька не сделал и нескольких шагов, как провалился в сугроб.
— Ну что же ты? — Саша подхватывает Женьку под мышки и вытаскивает из снега. — В воронку угодил…
Но Женькин валенок остался в снегу. Зацепившись за большой палец голой ноги, висит портянка. Ну и видок! И оба хохочут, и сразу становится теплее.
Теперь они идут по колено в снегу.
— Отчего так много снега? — вдруг спрашивает Саша.
— Намело, — отвечает Женька.
— А наверху не намело? Ты чего так туго соображаешь? Наверху поземка сметает, выравнивает слой, а в овраге все задерживается. Понял? Вот и знай наперед…
Ну, пошла учеба, улыбается про себя Женька. Это уже зайцевская школа.
Они выбрались наверх и долго шли, обходя лесок полем. Снова замело, да как! В двух шагах не видать ни зги. Тут уж не до смеха.
— Не робей, — говорит Саша.
— А чего? Я ничего…
