– В этот раз я хочу тебя на гребаном матрасе. Ложись.
Я опускаюсь на матрас и сидя наблюдаю снизу вверх, как он раздевается в тусклом свете фонарей, а потом прямо над моим лицом он раскатывает презерватив по своему шикарному члену. Я сказала «шикарному»?
– Если ты не перестанешь так смотреть, я засуну его тебе в рот. И он будет там, пока я не кончу. Но у меня другие планы, так что прекрати, пожалуйста.
Готова поклясться, мои щеки вспыхнули алым цветом. Притом, что я вполне допускаю мысль, что хотела бы осуществления этой угрозы. Я едва могу дышать, наблюдая за движением его рук.
– Ты грубиян. Ты знаешь об этом, не так ли?
– Только потому, что я называю вещи своими именами, не делает меня грубияном. И я сказал «пожалуйста», – легкая улыбка касается его лица, когда он надвигается на меня.
– О, это все меняет, – саркастично замечаю я, закатывая глаза.
– Ага. Раздвинь ноги, – приказывает он, наткнувшись на мои колени. Я шлепаю его по руке, заставляя нас обоих рассмеяться.
– Ты невыносим!
Я не замечаю, как опускаюсь на локти, а Лукас оказывается между моими бедрами. Все становится очень серьезным.
Он не сводит с меня глаз, когда медленно входит в меня, растягивая. Это его неторопливое движение вперед ощущается гораздо острее, чем в прошлый раз, когда это произошло быстро. Мои губы пересохли, и я вынуждена облизать их, так же наблюдая за выражением его лица. Что это? Замешательство?
– Мы должны поговорить о том, почему ты такая чертовски узкая, когда закончим.
– Что?
Я не готова к этому разговору. Он ведь не серьезно меня об этом спрашивает?
– Если бы я не знал тебя, то решил бы, что ты девственница.
Откуда ему знать меня? Мы знакомы меньше трех месяцев.
Его длина оказывается полностью внутри, и он подается назад, затем снова вперед. Резче. Жестче. Он медленно выходит, а затем быстрым толчком заполняет меня снова и снова, избавляя мой мозг от всех мыслей и слов, что крутились на языке.
– Ты меня не знаешь, – все, что удается мне произнести, прежде чем мучительное наслаждение сосредоточивается между моих ног, пульсирует в моих венах. Все остальное уже не важно. Я теряю рассудок, чувствуя, как внутри назревает оргазм, и направляю все внимание на эти ощущения, наслаждаясь ими, любуясь тем, кто мне дарит эти ощущения. Он невероятен. Все, что он делает – невероятно. Очевидно, что он любит чуть более жесткий секс, чем я могла представить. Но мне это нравится. Оказывается, даже очень. Да я пребываю в чертовой агонии.
Она такая горячая. Узкая, мокрая и горячая. Я никогда не боялся кончить слишком быстро, но, похоже, этот момент не за горами. И мне надо оттянуть его любым способом. Голова Молли начинает метаться, ее дыхание учащается, она вот-вот сожмет меня в своих тисках, и ее тугая киска просто не оставит мне шансов. Мне лучше как-то остановить это, потому что я должен буду уйти после всего, что оставит меня наедине со всем дерьмом в моей голове по поводу нас.
Я перестаю двигаться в ней, но остаюсь внутри. Одно неосторожное движение, и мне конец.
– Молли, – зову я, – детка, ты слышишь меня?
Черт, мне даже уже нравится называть ее по имени.
Она словно просыпается и смотрит на меня в непонимании.
– Что? Какого ты…?
Я не могу удержаться от самодовольной усмешки.
– Тебе не терпится, чтобы я продолжил трахать твою влажную жаждущую меня киску?
– Тебе обязательно всегда все называть своими именами?
– Значит, ты признаешь, что она изнывает, когда я вынимаю член, и возносится к небесам, когда ввожу снова?
Немного поиздеваться над ней не было такой уж удачной идеей. Я планировал отвлечься, выбив из колеи ее, но все сразу пошло не так, и, похоже, я сам себя перехитрил. Эта болтовня еще хуже самого секса. Я могу кончить, только лишь разговаривая с ней о нем. Вот черт, она поднимается на локтях и склоняет голову на бок. Я начинаю осторожно двигаться в ней, обхватив ее лодыжки и удерживая их на весу. Один хрен, ничего не помогает. Ничего не может спасти от оргазма, когда рядом Молли. Особенно, когда она голая, с широко разведенными ногами, самыми на хрен идеальнейшими сиськами из всех, что я когда-либо видел, когда она смотрит на меня вот так, как сейчас. Как будто готова убить.
– У тебя грязный рот. Вот что я признаю.
Я смеюсь в ответ на ее высказывание.
– А ты чуть не потеряла сознание от кайфа. – Я толкаюсь с такой силой, что заставляю ее снова упасть на спину. – Тебе так сильно нравится это?
– Да, – тихо сознается она. – Я даже испугалась, что отключусь на самом деле.
– Этого бы не произошло.
– Ты так думаешь? Потому что я не уверена.
– Поверь мне, Молли. – Я разжимаю пальцы, чтобы накрыть ее тело своим, и ее ноги падают на постель. Я целую уголок ее губ, после чего снова вытягиваю руки, упираясь в матрас по обе стороны от ее головы, заполняя ее на всю длину, вжимаясь в нее по самые яйца, которые готовы взорваться. Вашу ж мать, она – моя. Это все, что сейчас имеет для меня значение. – Я не дам тебе встретить этот момент в отключке.
