– Расслабься, – шепчу я, целуя оголенную кожу у нее на спине. Подаюсь вперед и заполняю ее всей своей длиной одним глубоким толчком. Мое сердце чуть не останавливается от распирающего меня блаженства, что я испытываю в это самое мгновение. Из ее горла вырывается крик. Я замираю, растворяясь в этом моменте. Это самая, на хрен, сексуальная реакция на вхождение моего члена в чью-то киску. Моя жизнь никогда не будет прежней. Мой член в гребаном раю. Я начинаю двигаться в ней так, как мне нравится, то медленно, наслаждаясь каждым мгновением, то неистово и грубо, впиваясь пальцами в ее кожу. Ее дыхание становится все громче, и громче, с каждым моим движением внутри нее, по нарастающей. Дыхание, переходящее во всхлипы, когда я ускоряю темп, и хныканье, когда выхожу из нее, чтобы скользнуть по ее клитору, а затем войти снова плавным толчком, отправляющим меня почти за край каждый чертов раз, когда я чувствую, как растягиваю ее изнутри.
Наши тела скользкие и мокрые, шлепки наших тел друг о друга – какой-то нереальный звук, вводящий в транс. Молли стонет самым умопомрачительным образом. Она близко. И я тоже, черт возьми. Нахожу рукой ее клитор и начинаю кружить по нему, заставляя ее сжиматься вокруг меня все сильнее и сильнее до тех пор, пока не достигает кульминации, сжимаясь вокруг меня так сильно, что я следую за ней и кончаю, уперев потный лоб в ее спину.
– Что я только что сделала?
Я снова разворачиваю ее лицом к себе. Темнота не дает мне разглядеть, испытывает ли она сожаление. Если она и была слегка под действием алкоголя, то сейчас мы оба абсолютно точно трезвые.
Я запускаю свой язык в ее влажный прохладный рот. Черт, мне так жарко, а она – словно глоток свежего воздуха. Молли отвечает на поцелуй, вызывая облегчение.
– Занялась со мной охрененным сексом. Какие-то проблемы?
Она смеется.
– Нет.
– Хорошо.
Я стягиваю презерватив, застегиваю ремень, пока Молли возится со своими трусиками, по всей видимости. Мы случайно задеваем друг друга руками, пока поправляем одежду, прежде чем выйти на свет.
Я выхожу первым и смотрю, как Генри спит сладким сном, развалившись на диване. Его ноги, конечно, не помещаются на нем, так что торчат в разные стороны. Молли появляется за моей спиной, я оборачиваюсь на нее. Мой взгляд задерживается на ее губах, влажных и распухших от поцелуев. Она щурится и приглаживает волосы.
– Не волнуйся, ты отлично выглядишь.
– Я не плакала тогда из-за своей прически, если ты об этом.
Своим хмурым выражением она будто дает мне пощечину.
– Что? Нет. Я не прикалываюсь над тобой. Конечно, ты не плакала из-за прически. Ты плакала из-за того, что я видел тебя растрепанной, – дразню я, стараясь сгладить напряжение между нами, за что тут же отхватываю от нее толчок в спину. Однако улыбка успевает проскользнуть на ее красивом лице, прежде чем она закрывает его ладонями.
– Перестань смущать меня.
Я обхватываю ее запястья и тяну ее руки вниз. Я и сам еле сдерживаюсь от того, чтобы не расплыться в улыбке. Я счастливый сукин сын, мать вашу.
– Идем. Я провожу тебя.
Лукас нажимает кнопку на стене, и дверь гаража открывается перед нами. Он держит меня за руку. Мои ноги все еще дрожат от пережитого.
Эйфория от вождения автомобиля – ничто по сравнению с эмоциями, овладевшими мной сейчас. Я была с мужчиной. Нет. Лукас был во мне, и это было потрясающе. Моя промежность все еще ощущает его скольжение во мне. Все внутри переворачивается от этой мысли.
Я не могу поверить, что мы сделали это. Но сквозь грохочущее сердце, дурманящий аромат Лукаса рядом со мной, тепло его руки, каким-то чудом мне удается распознать счастье, что я испытываю.
– Что-то не так?
Лукас смотрит на меня с озадаченным видом, когда останавливается посреди ночной улицы и разворачивает меня лицом к себе. Я только сейчас замечаю, что кончики моих пальцев касаются губ. Я словно не могу никак поверить в происходящее.
Его брови сходятся на переносице, пока он изучает меня, склонив голову набок. Взгляд скользит от моей ладони к глазам и обратно. Он сильнее сжимает мою руку, прежде чем переплетает наши пальцы. В груди мгновенно разливается жар, стоит мне только лишь заострить на этом внимание.
– Все в порядке, – лгу я. – Я просто не могу вспомнить, замкнула ли квартиру.
Господи, что за бред?
Он, конечно, не купился на это. Заметно, по его мягкой ухмылке.
Всю дорогу мы разговариваем о всякой ерунде, которую видим вокруг. Напряжение осязаемо, мысли спутаны, внутри бабочки, в голове каша. Ничего не понятно. Впрочем, как и всегда.
Мы подходим к дому, заходим внутрь и поднимаемся по лестнице. Внутри меня начинает нарастать паника. Сейчас он бросит мою руку, развернется и уйдет. А завтра вспомнит о том, что трахнул очередную цыпочку, как говорит Генри, и тут же забудет об этом.
Черт, скоро мы встретимся на дне рождения Джереми. Черт, черт, черт. Вероятно, я буду чувствовать себя неловко. Может быть, там мы переспим снова?
Я мысленно одергиваю себя.
Господи боже, о чем мои мысли? Из травмированной Молли он сделал озабоченную Молли.
