Его заявление не вызвало удивления. Я не могла представить Николаса твёрдо придерживающегося правил или прилагающего усилия быть дипломатичным, чтобы кому-то угодить.
– Что-то мне подсказывает, что такое отношение не прибавило тебе популярности у людей во власти.
Его глаза заблестели.
– Они хорошо исполняют свои обязанности и понимают, что я хорошо справляюсь со своей ролью. Мы иногда расходимся во мнениях, но все мы работаем над достижением единой цели.
– А что они думают насчёт того, что ты болтаешься без дела в неком городке, название которого никто никогда не слышал, теряешь время с сиротой, вместо того чтобы заниматься своими воинственными делами?
Я не могла понять, как безопасность одной сироты была гораздо важнее, чем всё зло на улице, с которым надо бы расправиться.
– Ты считаешь себя тратой нашего времени? – его голос, хоть и был низким, принял грань, которую я тут же распознала.
– Я не сказала, что я трата времени. Но должно быть есть другие сироты, которые гораздо больше нуждаются в спасении, нежели я. И поскольку я не изменю своего решения в вопросе отъезда, нет никакого смысла оставаться поблизости.
– Имеет место быть непосредственная угроза. Мы отслеживали деятельность вампиров на территории, до того как нашли тебя, именно это привело нас в тот вечер в Портленд.
Тон его голоса нежным не был, и я поняла, что мой комментарий всерьёз его рассердил. Я не стала даже и пытаться разобраться в этом, потому как сомневалась, что смогу когда-либо понять Николаса.
Это напомнило мне о кое-чём ещё, что мне было любопытно узнать.
– Откуда ты? У тебя лёгкий акцент, который я никак не могу определить, и иногда мне кажется, что ты говоришь на другом языке.
– Я родился в Санкт-Петербурге и прожил там первые шестнадцать лет своей жизни, пока моя семья не переехала в Англию, а потом в Америку, – один уголок его рта приподнялся. – Мой акцент обычно становится приметным лишь только, когда я раздражён.
Я хотела сказать, что это было не правдой, что улавливала его, начиная с самого первого раза, как он заговорил со мной, но вместо этого я перевела разговор на другую тему.
– А у Криса какая история? Он твой партнёр?
– Обычно я работаю один, но иногда мы работаем как команда. Мы с Кристианом знаем друг друга долгие годы.
– Кристиан, – я повторила его имя. – Такое имя ему больше подходит, чем Крис.
– Уверен, что он будет рад это услышать, – холодно произнёс Николас.
– Ну, я стараюсь, – ответила я так же колко, испытав облегчение от того, что мы вернулись на хорошо знакомую мне землю.
С высокомерным, саркастичным Николасом я ещё могла справиться.
Он, в самом деле, расхохотался. Мне надо было сдержать улыбку, поскольку мы оба знали, что я делала всё, лишь бы помешать его планам с момента нашей встречи. Я до сих пор не имела стремления позволить ему командовать своей жизнью, но казалось, будто сегодня вечером мы достигли своего рода перемирия.
– Послушай, я знаю, что ты предпочёл бы охотиться за монстрами, даже если вы, парни, чувствуете, что вам необходимо здесь находиться. И знаю, что ты иногда считаешь меня занозой, но...
– Иногда?
– Что я пытаюсь сказать, – продолжила я, проигнорировав его вмешательство, – так это то, что даже, несмотря на то, что ты слишком властный и иногда можешь быть высокомерной задницей, полагаю, ты не такой уж и плохой.
Он вскинул брови.
– Думаю, это самый сомнительный комплимент, какой я получал. И скажу, что ты, без сомнения, самая большая заноза в заднице, которую я когда-либо встречал.
Я не смогла сдержать ухмылку.
– Самая большая заноза, серьёзно?
Он усмехнулся в ответ.
– Да, но я обожаю трудные задачи.
Мерцание в его глазах лишило меня мужества, и я поняла, что он просто так не сдавался. Я не желала разрушать наше хрупкое перемирие, но отказываться от своей собственной позиции было неприемлемо.
– Я не хочу больше с тобой ругаться.
Слова вырвались из меня еще до того, как я поняла, что собираюсь произнести. Я не знала, кто был больше удивлён моим заявлением. В этот самый миг штормовой ветер заставил стены заскрипеть, а пламя в камине заплясало, как будто элементы находились в согласии.
– Я рад это слышать.
– Я не изменила своего решения или что-нибудь такое, – поспешно добавила я, прежде чем он ошибочно примет мою оливковую ветвь за уступку. – Я просто не хочу, чтобы мы постоянно набрасывались друг на друга.
– Ты хочешь быть друзьями? – в его голосе послышалась нотка веселья.
Я состроила гримасу.
– Давай не будем так далеко заходить. Как насчёт того, что мы останемся при своих мнениях, а там посмотрим.
– Тогда мир?
– Да, или перемирие.
У меня были большие сомнения в том, что между нами двумя ни одно, ни другое не продержится слишком долго.
Несколько секунд он внимательно меня изучал, прежде чем подался вперёд и протянул руку.
– Ладно. Перемирие.
