Оставалось только доехать до Рустема и остановить его у самого карниза. Ещё один траверс, и он бы схватил того за рукав куртки. Но Алимов смотрел только вперёд, пытаясь спуститься как умел, не зная трассы, не зная подводных камней. Макс приготовился к последней проездке, но вдруг услышал характерный треск выше по склону и следом за ним нарастающий гул. Каждому гиду, каждому лыжнику этот гул был известен.
Даже усмехнулся: надо же! Так надеялся, что обойдется. Дурак! Они сейчас были почти у самого карниза. Алимов с одной, с дальней стороны спуска, а Макс — с другой, выбравшись, наконец из зоны цирка. Гладкая, не тронутая полоса снега выше сноубордистов будто бы заворочалась, приходя в движение, с треском ломаясь, и полетела вниз, прямо на них. Макс даже не обернулся. Он знал, как выглядят белые, клубящиеся облака снежной смерти. Оставались считанные секунды.
Между ними было метров тридцать. Если долететь траверсом наперерез лавинному потоку к Русу, то можно попробовать спасти хотя бы его. Вытолкнуть со склона в сторону. О себе и не думал, знал, что зацепит при любом раскладе. Если повезет, присыплет слегка. Главное, чтобы лавина не забрала с собой, не утащила вместе с потоком снега в кулуар. Иначе засыплет метра на три, не меньше.
Мысли проносились в голове молниеносно, а Потапов уже летел наперерез лавине. Как в замедленной съемке он успел заметить, что Рустем остановился, озираясь и пытаясь сообразить, что делать дальше. Через секунду Макс уже был возле него, выставил руки на подлете и, что есть мочи, закричав: «Рюкзак активируй», толкнул Алимова в сторону.
Снежный клубок достиг их и Макса закрутило, подхватывая, и понесло за собой. Перед глазами мелькали просветы неба, темные пятна скал. Снежная пыль летела в лицо, забиваясь всюду, куда только можно — под одежду, в ботинки, царапая глаза, набиваясь в рот. Макс сцепил зубы и распахнул глаза, несмотря на дикую боль, пытаясь держать ориентир в пространстве, но все было тщетно. Его крутило, тянуло за собой потоком, засыпало, било о камни. Удивительно, но страха не было. Была лишь неясная тревога — успел ли вытолкнуть Алимова? Смог ли Рус активировать противолавинный рюкзак? Яркой вспышкой мелькнуло сожаление — не увидел сегодня Олюшку, не поцеловал ее в нос, как обычно утром. А потом организм не справился с нагрузкой, очередным броском. Непроглядная тьма обрушилась на Потапова, и он потерял сознание.
***
Ольга встревоженно ходила по станции. Связь здесь ловила из вон рук плохо, и она совсем потерялась, как быть — спуститься ли вниз на канатке или ждать смс от мужа здесь? В конце концов, Сергею Степановичу могут быть нужны какие-то данные, а покинь Ольга свой пост, она может подвести директора и подвергнуть опасности многих людей, не предоставив им информацию.
Но ждать было невыносимо. И хорошо, что рядом с Ольгой была Зарина. Она успокаивала девушку, пытаясь отвлечь болтовней.
— А как вы назовете малышастика, Оль? — Спросила вдруг она и Ольга зависла.
Имя. У ребенка будет имя и выбрать его должны родители. Это было так странно, так удивительно, что Ольга не могла даже поверить в то, что это вообще касается их с мужем.
— Пусть Макс выбирает.
— Ну, если будет сын, то должен, конечно, мужчина выбрать. — Заринка опять что-то жевала. — А если дочка?
— Не знаю, пусть тоже он. Лишь бы с ним было все в порядке. — Подруга вдруг заметила на глазах Ольги слезы.
— Так, а ну отставить сырость! Все с Максом хорошо. Ты же сама говорила, что он катает на юге. С его опытом твой муж никогда не пойдет на северный склон, Оль.
— Ага, — только и вымолвила Ольга. А у самой внутри все переворачивалось.
— Ну, хочешь, пойдем к подъемнику, спросим у ребят, когда Потапов проезжал сегодня? Не по воздуху же они поднимались.
А это — идея, ухватилась Ольга за мысль. С ней мобильный, у станции канатной дороги связь получше. Если что, Сергей Степанович и Макс легко ей дозвонятся. Кроме того, у подъемника всегда толкнутся люди — кто катает, а кто приезжает полюбоваться видами. Все лучше, чем сидеть в домике и накручивать себя до безумия.
Девушки оделись, заперли дверь и вышли за забор. Сильный ветер, сдувший с ног с утра, успокоился и на склоне было удивительно тихо. А потом Ольга услышала гул и поднимающиеся в небо клубы снега с северной стороны гряды. Это была, Ольга поняла это сразу, только что сорвавшаяся где-то в районе «северного цирка» лавина.
Глава 14. Никогда не сдаваться!
Рустем с трудом открыл глаза, приходя в себя. Он запомнил только, как услышал за спиной шорох и гул, остановился, наконец, у края площадки, за которой был обрыв, и замер, оглянувшись. Это было слишком страшное и одновременно слишком завораживающее зрелище. Это приковывало взгляд, подчиняло, заставляло испытать настоящий шок.
