Ольга застыла, вслушиваясь. Теперь она была уверена почти на сто процентов, что с Максом и Рустемом случилось несчастье. И, судя по тому, что телефон мужа не отвечал, именно его будут искать спасатели.
***
Перед глазами повисла серая дымка. Странно, острой вспышкой мелькнула мысль, дым есть, а запаха гари нет. Обычно, во сне он не только видел дым пожара, но и ощущал на губах едкий, горький привкус. Сейчас же ни запаха, ни вкуса дыма не ощущалось. Только тяжело, почти невозможно дышать, как и тогда, много лет назад. Дым висел чёрной, плотной стеной. Совсем уже отчаявшись, он шёл по коридору. Тот никак не заканчивался, терялся в дымовой завесе. Опять не успею, проносилось в голове. Опять не успею. Где-то в стороне, за какой-то из множества дверей он услышал отчаянный крик: "Мама!" Он рванулся навстречу этому голосу, счастлив, что обнаружил, нашел, успеет достать эту маленькую девочку. Успеет исправить все, успеет спасти. И не услышит больше никогда страшных слов её матери, мол, "какие вы теперь спасатели?" Голос малышки застревал где-то за слоем дыма, и Потапов дернулся на этот крик, но дойти никак не мог. Тело его одеревенело, он больше не мог двигаться, словно парализованный, только слышал крик. А потом вдруг с потолка коридора, затянутого сизым дымом, пошел дождь. Макс потянул носом воздух, вдыхая, ощутил влагу. И это тоже было не характерно для того сна, который мучил его столько лет.
Реальность навалилась на него внезапно. Как только в нос попала вода, он окончательно пришёл в себя, вспоминая обо всем, что случилось. Это был не сон. Раньше бы Макс порадовался, что воспоминания, приходящие по ночам, оказались ошибочными. Но только не сейчас. Он понял, что находится под толщей снега, не может пошевелиться, даже вдохнуть толком не может.
Рюкзак со снаряжением так и остался за спиной. Его не достать. Даже до рации, что пристроилась в нагрудном кармане рядом с мобильником, вряд ли дотянуться. Макс несколько раз глубоко выдохнул, формируя вокруг лица воздушный "мешок". Он попытался пошевелить конечностями, определяя, какие из них могут быть травмированы. И, если пальцы на обеих руках слушались, то ног он не почувствовал. Или переломал, или повредил позвоночник, что хуже. Хотя, усмехнулся Потапов про себя, кто знает, как в итоге хуже — мгновенная смерть или лежать и умирать под толщей снега от недостатка кислорода, травм и холода.
На спасение он надеялся мало. На "северах" сегодня никого не было, не дураки же. Сообщить о происшествии некому. Конечно, сход лавины не останется незамеченным, но пока выяснят, все ли лыжники на месте, пока их хватятся, пока начнутся поиски. Снег, лёгкий и сухой сейчас, спустя минут двадцать спрессуется, уплотнится и замурует его насмерть. Вряд ли Алимов, если даже Максу и удалось его спасти, сумеет что-либо предпринять. Ещё неизвестно, в каком тот состоянии. Хотя, Макс снова усмехнулся, одним соперником Рустему меньше.
Воспоминание о признании на гряде навалилось тяжёлым грузом. В Ольге он почему-то не сомневался даже, но судя по всему, нервы ей Рустем потрепал знатно. Даже в хижину притащился, чтобы напомнить о себе. То-то она была сама не своя последние дни. А Макс списывал её состояние на усталость и простуду. Если бы он знал, кто такой Рустем, никогда бы не согласился взять на обучение. А он сам, собственноручно уговорил Ольгу приехать в ресторан. А потом попросил Алимова забрать её из города. Ну не дурак ли? Только что уже об этом думать?
