Таня сделала медленный глоток и долго смотрела в его блестящие зеленые глаза. Потом обежала взглядом лицо: высокий лоб, твердые, четко — очерченные губы, чуть островатый нос, — да, у таких везунчиков, которые все знают и все умеют должен быть именно такой, чуть островатый нос.
— Лёня зачем я тебе? Ты увлеченный человек, с активной жизненной позицией. Зачем тебе такая нудная и скучная женщина, как я? — задумчиво спросила Таня, пытливо вглядываясь ему глаза.
Потому что люблю: хотелось сказать. Потому что любил, нужна.
Столько раз он произносил это слово. Бесчисленное количество раз. Всегда говорил, что любит всех женщин, ведь женщины для этого и рождены, ведь поэтому они, тонкие и слабые существа, сделаны из ребра Адама. И ведь любил каждую по чуть — чуть. Кого‑то за доброту душевную, кого‑то за сексуальность, кого‑то за вкусно приготовленное мясо. И только Танюшу свою — без меры. Давно уже любил ее без меры. И именно ей не мог сказать этих нескольких слов. Боялся. Страшно боялся, что не поверит и рассмеется в лицо.
— Таня, — издал мягкий смешок, — ты не представляешь, как мне не хватает в обычной жизни скуки. Я сам ужасно скучен и непривередлив в быту: ем все подряд, не разбрасываю носки по квартире, а после работы засыпаю перед телевизором.
— И тебя не раздражает, что я плачу?
— Нет.
— И мой бесконечный треп по телефону тебя тоже не раздражает?
— Абсолютно, — спокойно ответил Лёня.
Таня посмотрела на него с прищуром и тихо, но твердо сказала.
— Лёня, если я узнаю хоть про какую‑нибудь твою бабу, а я, будь уверен, все равно узнаю, то кончится твоя скучная и нудная жизнь. Устрою я тебе очень бурное волнение.
На это он усмехнулся и вздохнул, тронул ее нежное лицо.
— Ты меня понимаешь? — серьезно спросила.
— Я тебя понимаю, — так же серьезно он ответил. Только губы поджал, скрывая улыбку.
Таня застегнула пуговицы белого халата, шагнула к столу и, задержав руку на деревянной спинке стула, тяжело села. Все еще ошарашенно смотрела на Леночку и не могла поверить услышанному. Леночка же пока молчала. Исподлобья поглядывала на подругу, мягко усмехаясь. Наконец Татьяна выдохнула, чуть ослабнув на сиденье. И словно со слабостью в теле какая‑то заслонка упала, и в голову мысли всякие полезли, страхи и сомнения, которым раньше места не было.
— Ничего не понимаю, — пробормотала, скорее, чтобы просто что‑то сказать, прореагировать, нежели потому что на самом деле ничего не понимала.
— Ох, Танюша, — вздохнула докторица и, деловито поддернув белые рукава, уложила локти на столешницу. — Ты же знаешь, что самый эффективный контрацептив — это вообще не заниматься сексом. А в остальных случаях всегда есть вероятность забеременеть. И с презервативами беременеют, и с таблетками, и даже с внутриматочной спиралью, как ты. И ты, дорогая, на моей памяти такая не первая.
— Это точно? — спросила Таня, еще не до конца проникнувшись мыслью о своей неожиданной беременности. Хотя не сомневалась в поставленном диагнозе: Ленка врач опытный, с большим стажем и высокой квалификацией.
— Точно. Пять недель, Таня. Что делать будем?
— Как что? Рожать, конечно. Что за вопрос, Лена. Конечно, рожать.
— Да и правильно, — неожиданно сказала Леночка и тоскливо вздохнула. — Мужик у тебя нормальный, чего бы и не родить.
При этих словах пульс застучал в висках. Тонкой рукой Таня ухватилась за край стола, кажется, пол качнулся под ногами. Стыдно признаться, но до этого момента даже не подумала о Лёне, только привыкала к мысли о ребенке и уже планировала, как жить дальше. А теперь задумалась, как сообщит ему эту новость, и что в ответ услышит.
— Да причем тут мужик? — тем не менее внешне своей растерянности не показала, а отозвалась легко и уверенно. — Я для себя рожать буду.
— Так, ладно, — вздохнула Ленка, — давай тогда сбегай анализы сдай. Чего тянуть? Еще девяти нет — успеешь. — Хлопнула на стол бланки направлений на анализы и черканула на них пометки. Потом порывисто сняла трубку и набрала номер лаборатории крови. — Ларочка… — приветливо защебетала, — как там у вас сегодня?.. М — мм… Сейчас Танюша Шаурина подойдет… ага… — и положила трубку. — Ну все, беги.
Татьяна взяла со стола направления, вышла от гинеколога и поспешила на первый этаж в лабораторию. Сдала анализы и вернулась к себе. У кабинета ее уже поджидали пациенты.
— Минуточку, — сказала Таня вежливо и прикрыла дверь. Задержала прием, чтобы перевести дух и выбросить зажатую в сгибе локтя проспиртованную ватку.
