Вату‑то она выбросила и вздохнула вроде глубоко, чтобы в себя прийти, но почему‑то эффект получился обратный: голова вдруг закружилась, и тошнота резко подкатила к горлу. Дрожащими ладонями Татьяна оперлась на стол, опустилась в кресло. Прикрыла рот пальцами, словно сдерживая рвотный позыв, и задышала часто. Смешно даже: только узнала про беременность и будто проснулись все ее признаки. До этого ни тошноты, ни головокружения не ощущала. Пару раз только, но все списала на усталость и нездоровое питание — то не вовремя поест, то тяжело. Тошнило ее после кладбища, да и тут думала: все от волнения. И к Ленке сегодня с утра забежала, потому что низ живота все выходные болел, так сильно, что забеспокоилась, уж не воспаление ли яичников. На все грешила, только не на беременность. На задержку не обращала внимание, потому что последние месяцы цикл сбился. А теперь такой сюрприз: она во второй раз станет мамой. Мамой… Господи!
Мысль эта, — о том, что внутри уже живет, растет крохотное существо, — будто прорвалась в голову, зажгла разум, и ее саму словно резким толчком с места подняла. Таня вскочила, судорожно прижала руки к животу. Так сладко ёкнуло сердце и понеслось вскачь. Но вслед за этим снова приступ тошноты.
— Я сейчас, — натянуто улыбнулась в коридоре и поторопилась в туалет.
Тошнота прошла часа через два, самочувствие нормализовалось. Только с аппетитом целый день были проблемы, ничего есть не могла. Это точно от волнения. Все думала, что нужно позвонить Лёне, и никак не могла решиться огорошить его этой новостью. Если уж ее как обухом по голове, то его и подавно; потому что не припомнила, чтобы Вуич высказывал горячего желания иметь детей и жениться. Кажется, вполне он доволен существующим порядком вещей и их легкими приятными отношениями. Вот почему мысль о ребенке, при всей ее сладости, немного горчила, — ибо когда появляются дети, кончается романтика и сентиментальность, и начинается жизнь обычная, рутинная. По крайней мере, в Таниной жизни все было именно так. Возможно, у кого‑то по — другому, но не у нее. Она всегда слишком большое внимание уделяла ребенку, ставя его интересы превыше своих, и уже не могла закрывать глаза на многие вещи, которые до рождения малыша спускала с рук.
Где‑то к обеду Лёня сам позвонил, но у нее не было возможности поговорить спокойно, да и у него, по всей видимости, день выдался суетливый, так что перекинулись парой слов и договорились созвониться вечером. К концу рабочего дня у Тани голова кругом шла от мыслей и волнения, снова задрожали руки, и ноги стали ватные, она, даже не задумываясь, правильно ли поступает, поехала к брату. Без звонка, без предупреждения, просто сорвалась и поехала к Денису на работу. Повезло, что он вообще был на месте. О том, что в такое время его могло и не быть в офисе, Таня совсем не подумала, что, впрочем, неудивительно. В таком‑то состоянии.
В приемной Таня задержалась, приняла из рук заботливой секретарши стакан прохладной воды.
— Подожди минутку, у него люди, — предупредила Лиза и усадила сестру шефа в кресло. Видно, что плохо той, от жары, наверное. Лицо бледное, и сама, кажется вот — вот в обморок упадет.
— Угу, — кивнула Татьяна и жадно припала к воде.
Как раз успела чуть отдышаться, дверь открылась, и из кабинета, будто не вышли, а выплыли, мужчины, разморенные и уставшие. Денис тоже вышел чуть позже, когда приемная опустела. Хотел что‑то сказать секретарше, но, увидев неловко примостившуюся в кресле для посетителей сестру, выдал слегка удивленное «О» и поздоровался. Таня тут же подскочила с места, расправила юбку.
Сама не своя она была: так бледна и странно нерешительна, что Денис и сам, изменившись в лице от беспокойства, напряженно спросил:
— Что случилось? — потом отступил и жестом пригласил ее к себе, а когда Таня вошла, плотно прикрыл дверь.
Сестра уселась на ближайший стул, словно ноги ее больше не держали, и выпалила:
— Я беременна.
Шаурин так и замер у края стола, примороженный к месту новостью. Нашелся он быстро, удивление его схлынуло, серые глаза тепло блеснули, губы растянулись в полуулыбке:
— Вот это да… Поздравляю. Кто папа?
— Денис! — возмущенно воскликнула Таня, окрепнув голосом.
Нашел время язвить! У нее мир с ног на голову перевернулся, а он шутить вздумал!
— Ладно, не так. Поздравляю. Папа знает? — иронично исправился.
— Нет еще.
— А чего ждем? — Денис сел в свое кресло, расслабленно откинувшись на спинку. Новость о беременности сестры его, конечно, удивила, но не взволновала так, чтобы он насторожился или забеспокоился. — Я, само собой, весьма польщен, что удостоен чести первым узнать об этом радостном событии, но папашу тоже не мешало бы поставить в известность. Кстати, можешь прямо сейчас это сделать. Он как раз ко мне едет. Жду не дождусь — так хочу увидеть его счастливое лицо.
Таня вскочила. Ее словно какая‑то сила подняла со стула и перенесла к двери.
— Сидеть, — скомандовал брат. — Ну‑ка присядь. Сядь не скачи. Успокойся, чего ты всполошилась?
