Ровно без одной минуты восемь раздался резкий звонок телефона. Я поспешил в кабинку, плотно прикрыл за собой дверь и взял трубку, не в силах унять легкую дрожь.
– Гейдж? – спросил знакомый голос с металлическими нотками.
– Да, это мистер Гейдж.
– Ты выполнил инструкции?
– Да, – ответил я. – Деньги у меня в кармане, и я приехал один.
Мне претила такая откровенная ложь, даже вору, – но я заставил себя солгать.
– Тогда слушай. Поезжай назад по той же дороге, футов триста. Возле пожарного депо будет неработающая бензоколонка, раскрашенная в зеленый, красный и белый цвета. От нее на юг идет грунтовая дорога. Проедешь по ней три четверти мили, пока не увидишь поперек дороги белый забор вокруг квадратного дома. Объедешь его слева, притушишь фары и спустишься вниз, в лощину, заросшую шалфеем. Там остановишься, выключишь свет и будешь ждать. Понял?
– Конечно, – сухо ответил я. – Все будет исполнено в точности.
– Слушай внимательно, приятель. Там нет ни одного дома на полмили вокруг, и людей тоже нет. У тебя десять минут, чтобы туда добраться. За тобой уже наблюдают. Поторопись. И ты должен быть один – иначе можешь считать, что прокатился впустую. Никаких спичек и сигарет, фонарик не включать. Давай.
Голос в телефонной трубке умолк, и я вышел из кабинки. Не успел я переступить порог, как аптекарь ринулся к радиоприемнику и включил звук на полную громкость. Я сел в машину, развернулся и поехал в обратном направлении по бульвару Сансет – в полном соответствии с инструкцией. Генри, скорчившийся на полу позади меня, не издавал ни звука.
Теперь я начал нервничать, но весь наш запас виски остался у Генри. Через окно на фасаде пожарного депо, до которого я добрался в мгновение ока, были видны пожарные, играющие в карты. У красно-зелено-синей бензоколонки я свернул направо на грунтовую дорогу и внезапно окунулся в тишину ночи. Негромкий рокот мотора не мог заглушить доносившийся со всех сторон стрекот сверчков и древесных лягушек, а также хриплое кваканье одинокой лягушки-быка с близлежащего пруда.
Дорога нырнула вниз, потом снова начался подъем; вдали мелькнуло желтое окно. Внезапно в темноте безлунной ночи передо мной возникла белая стена забора, перегораживавшего дорогу. Заметив проем, я выключил дальний свет, осторожно проехал в брешь и стал спускаться по неровному склону холма, пока не оказался на овальной поляне, окруженной невысоким кустарником и усыпанной пустыми бутылками, консервными банками и обрывками газет. В этот поздний час поляна была абсолютно пуста. Я остановил машину, выключил зажигание, потушил фары и сидел не шевелясь, руки на руле.
Сзади послышалось ворчание Генри. Я ждал минут, наверное, пять, хотя мне показалось, что прошло гораздо больше времени. Ничего. Было очень тихо, одиноко и неуютно.
Наконец я уловил сзади какое-то движение и, оглянувшись, увидел белое пятно лица Генри, который смотрел на меня из-под коврика.
– Ну что, Уолтер? – хрипло прошептал он.
Я энергично затряс головой, и он снова спрятал лицо под коврик. Опять послышалось тихое бульканье.
Прошло добрых пятнадцать минут, прежде чем я осмелился пошевелиться. К этому времени от напряженного ожидания у меня затекли все мышцы. Поэтому я отважно распахнул дверцу машины и ступил на неровную землю. Ничего не произошло. Сунув руки в карманы, я стал неспешно прохаживаться взад-вперед. Время тянулось медленно. Прошло уже больше получаса, и мое терпение понемногу истощалось. Я подошел к заднему окну машины и тихо сказал:
– Боюсь, Генри, нас купили на дешевый трюк. Боюсь, все это грубый розыгрыш, который устроил мистер Гандеси в отместку за то, как ты обошелся с ним вчера вечером. Здесь никого нет, а попасть сюда можно только одним путем. Мне представляется, это очень неподходящее место для таких встреч, как наша.
– Сукин сын! – прошептал Генри, и из темноты салона опять донесся булькающий звук.
Потом что-то зашевелилось, и Генри сбросил с себя коврик. Дверца открылась, уперевшись мне в бок, и из машины высунулась голова Генри. Он внимательно огляделся.
– Сядь на подножку, – шепотом приказал он. – Я выхожу. Если они вздумают стрелять по нам из тех кустов, им будет видна только одна голова.
Я последовал совету Генри, поднял воротник и надвинул шляпу на глаза. Бесшумно, словно тень, Генри выскользнул из машины, беззвучно закрыл дверцу и стал передо мной, обводя взглядом горизонт. Я видел тусклые отблески на пистолете в его руке. Прошло еще десять минут.
Внезапно Генри рассердился и отбросил всякую осторожность.
– Ублюдки! – прорычал он. – Ты знаешь, что это было, Уолтер?
– Нет, Генри, понятие не имею.
– Всего лишь проверка – вот что. Грязные ублюдки вроде как проверяли тебя. Сначала по дороге, чтобы выяснить, не дуришь ли ты их, а потом в аптеке. Держу пари на два велосипедных колеса из чистой платины – звонок был междугородным.
– Точно, Генри. Теперь припоминаю – когда ты об этом сказал, – печально согласился я.
