Анна тяжело вздохнула и смахнула пепел со стола.
– Допустим, – сказал я, – но у владельцев игорных заведений не принято прощать долги. К тому же, если бы ваш сын выиграл, Марти бы ему заплатил.
– Мне нет до этого дела, – холодно заметил высокий сухопарый старик.
– А вы вспомните о Марти с векселями на руках стоимостью в пятьдесят кусков. Которым грош цена. Думаю, он лишится сна.
Мистер Джитер задумался.
– Хотите сказать, он способен применить насилие? – спросил он почти вежливо.
– Трудно сказать. Марти заправляет в шикарном заведении, публика там самая изысканная. Он дорожит репутацией, но знает, как все устроено, знает нужных людей. Все может случиться – и никто даже не заподозрит Марти. Он не позволит вытирать о себя ноги. Марти не из таких.
Мистер Джитер снова посмотрел на часы, раздраженно нахмурился и сунул их в жилетный карман.
– Вот и разберитесь с этим сами, – отрезал он. – Кстати, окружной прокурор – мой лучший друг. А если это дело вам не по зубам…
– Пусть так, – заметил я, – однако нас, грешных, вы зачем-то наняли. Несмотря на то что окружной прокурор у вас в жилетном кармане вместе с этими часами.
Он надел шляпу, натянул перчатку, постучал по ботинкам тростью, подошел к двери и открыл ее.
– Я жду результата и плачу за него, – холодно промолвил он. – Плачу сразу. Плачу щедро, хотя щедрость мне не свойственна. Думаю, мы друг друга поняли.
Он почти подмигнул нам и вышел. Дверь с доводчиком мягко закрылась. Я посмотрел на Анну и осклабился.
– Красавчик, не правда ли? – спросила она. – Душа компании, сразу видать.
Я выжал из нее двадцать долларов на расходы.
Нужного мне Арбогаста звали Джоном Д. Арбогастом, и у него была контора на бульваре Сансет неподалеку от Айвер-авеню. Я позвонил ему из телефонной будки. Голос, ответивший мне, принадлежал толстяку. Толстяк слегка задыхался, словно только что выиграл конкурс по поеданию пирогов.
– Мистер Джон Арбогаст?
– Да.
– Меня зовут Филип Марлоу, и я расследую дело, в котором вы выступали экспертом. Заказчик – некий Джитер.
– Да?
– Вы не против, если я заскочу к вам после того, как позавтракаю?
– Да.
Арбогаст повесил трубку. Я решил, что он не болтун.
Я съел ланч и поехал к нему. Кирпичное двухэтажное здание к западу от Айвер недавно покрасили. На первом этаже располагались магазины и ресторан. Широкий лестничный пролет вел на второй этаж. В списке жильцов внизу я прочел: «Джон Д. Арбогаст, кабинет 212». Поднявшись по ступеням, я оказался в широком коридоре, который шел параллельно улице. Мужчина в халате стоял в дверях справа. На лбу у него красовалось зеркало на резинке, сдвинутое назад, на лице застыло удивление. Завидев меня, мужчина скрылся за дверью.
Я направился в другую сторону и прошел почти половину коридора. На двери со стороны, противоположной бульвару, значилось: «Джон Д. Арбогаст, экспертиза сомнительных документов, частный кабинет. Вход». Дверь с легкостью отворилась в маленькую приемную без окон, где стояли пара простеньких кресел и никелированных пепельниц, лежали журналы. Горели два торшера и плафон на потолке. На внутренней двери висела дешевая, но массивная новенькая табличка: «Джон Д. Арбогаст, экспертиза сомнительных документов. Частный кабинет».
Звонок зазвонил, когда я открыл внешнюю дверь, и продолжал звонить до тех пор, пока я ее не закрыл. Ничего не изменилось. В приемной было пусто, внутренняя дверь закрыта. Я приложил ухо к панели – внутри тихо. Постучался. Ответа не было. Я повернул ручку. Дверь открылась, и я вошел.
Два плотно закрытых и занавешенных по краям окна выходили на север. На подоконниках лежала пыль. Стол, два картотечных ящика, ковер как ковер, стены как стены. На стеклянной панели еще одной двери шла надпись: «Джон Д. Арбогаст. Лаборатория. Не входить».
Интересно, сумею ли я теперь забыть это имя?
Комната, в которую я вошел, была маленькой. Даже для пухлой короткопалой руки, неподвижно лежавшей на краю стола, сжимая толстый карандаш, наподобие плотницкого. Запястье безволосое, как тарелка. Несвежие манжеты торчали из-под рукава пиджака, но ниже все было скрыто дальним краем стола. Сам стол меньше шести футов в длину; вероятно, хозяин был невысок ростом. С того места, где я стоял, я мог разглядеть только руку и часть рукава. Я быстро вернулся в приемную, запер внешнюю дверь, потушил свет, вернулся в кабинет и обошел вокруг стола.
