В бумажнике обнаружилось водительское удостоверение на имя Чарльза Хикона. Имя мне ни о чем не говорило. Наверняка среди своих его кличут Задохликом, или Слабаком, или просто «Эй, ты». Я швырнул бумажник на пол. Он не потрудился его поднять.
– Черт, должно быть, твои боссы решили сэкономить, если послали тебя. Ты годишься только окурки на улицах подбирать.
– Да пошел ты.
– Ладно, малый, забирай свою пушку и проваливай.
Он поднял пистолет со стола, с важным видом сунул его в кобуру, презрительно покосился на меня и невозмутимо – словно жулик, прихвативший норковую шубку, – направился к выходу. У двери он оглянулся и яростно зыркнул на меня глазками-бусинками:
– Еще увидимся, умник. И не таким шустрым рога обламывали.
С этим напутствием он наконец удалился.
Чуть позже, погасив свет, я включил сигнализацию и запер контору. На пути домой никого похожего на наемных убийц я не встретил.
Дома я упаковал чемодан и поехал на автостанцию, где меня почти обожали. Там оставил машину и взял напрокат «шевроле». Забросил чемодан в дешевую квартирку, которую снял на Пойнтер-стрит, и поехал ужинать к Виктору. На часах было около девяти – приглашать Анну не имело смысла. Наверняка она давно поужинала.
Я заказал двойной «гибсон» со свежим лаймом и выпил залпом. Я был голоден как волк.
На обратном пути на Пойнтер-стрит я долго петлял и кружил, пытаясь вычислить, следят ли за мной. Пистолет лежал рядом на сиденье. Кажется, хвоста не было.
На бульваре Сансет я остановился на заправке и зашел в телефонную будку.
Берни Олс как раз собирался домой.
– Это Марлоу, Берни. Давненько мы не ссорились. Я соскучился по нашим перебранкам.
– Не с кем поругаться? Заведи жену. Я теперь главный следователь в управлении шерифа. Осталось только сдать экзамен на капитана. Мне теперь не к лицу якшаться с частными сыщиками.
– Даже со мной? Похоже, мне нужна помощь. Дельце щекотливое, еще пришьют ненароком.
– И ты решил, что я со всех ног брошусь тебя выручать?
– Брось, Берни, я малый неплохой. Сейчас вот пытаюсь спасти бывшего бандита от наемных убийц.
– По мне так, чем меньше их останется, тем лучше.
– Не буду спорить, но, если я позвоню, не пришлешь парочку крепких ребят на подмогу?
Мы обменялись еще парой колкостей и повесили трубки. Затем я набрал номер Икки Розенштейна.
– Говорите, – раздался неприятный голос.
– Марлоу. Приготовьтесь сняться с места около полуночи. Мы засекли ваших дружков. Они окопались в «Беверли-Вестерн». Хотя сегодня они вряд ли появятся. Откуда им знать, что вы начеку.
– Рискованно.
– Само собой, Икки, я вас не на пикник приглашаю! Сами привели их в мою контору, значит времени у нас в обрез.
Некоторое время он дышал в трубку.
– Кто к вам приходил?
– Какой-то мелкий проходимец приставил мне дуло к брюху. Пришлось с ним разобраться. Только не понимаю, зачем было присылать ко мне шпану, если они не хотели, чтобы я знал слишком много.
– Похоже, вы вляпались, приятель.
– Не впервой. Я буду у вас около полуночи. Где ваша машина?
– У входа.
– Отгоните ее в переулок и не забудьте запереть. Где в вашей конуре запасной выход?
– Сзади. Выходит в переулок.
– Оставьте там чемодан. Мы выйдем вместе, а после его заберем.
– Хотите, чтобы чемодан стянули?
– А вы хотите схлопотать пулю?
– Ладно, – буркнул он, – но шансы невелики.
– Как у автогонщиков. Однако их это не останавливает. Наше спасение в скорости. Около десяти потушите свет и хорошенько разворошите постель. Можете бросить вещи, будто в спешке.
Он что-то буркнул в ответ, и я повесил трубку.
Телефонная будка, как всегда на заправках, была ярко освещена. Копаясь в стопке дорожных карт у прилавка, я осмотрелся. Чтобы не вызывать подозрений, купил карту Сан-Диего и сел в арендованную машину.
Припарковавшись за углом Пойнтер-стрит, я поднялся на второй этаж и пристроился у окна съемной квартиры. Ничего подозрительного я не заметил. Две не слишком шикарные цыпочки вышли из дома, где жил Икки, и укатили в новехоньком авто. Мужчина роста и комплекции Икки вошел внутрь. Люди входили и выходили, но нечасто. С тех пор как проложили автостраду Голливуд-фривей, чужие на соседние улицы не захаживали, только местные.
Стоял чудесный осенний вечер, насколько это возможно в испорченном климате Лос-Анджелеса, – ясный, но не холодный. Понятия не имею, что случилось с погодой в перенаселенном городе, но, с тех пор как я сюда приехал, она изменилась в худшую сторону.
