— Добрый вечер, Морган, — сказала Агнес, таинственно сверкая насыщенно-синими глазами, и Рид вежливо кивнул, прижав ладонь к груди. А потом заметил, что рядом с айлой Велариус стоит девочка лет семи.
Она была очень похожа на Агнес, только волосы у неё были светлые, а не седые. Но оттенок почти белый, платиновый, и глаза такие же синие. В сочетании с нежно-голубым платьем, расшитым мелким прозрачным бисером по подолу, смотрелось очень красиво и необычно.
— Здравствуй, Снежинка, — не удержался Морган, улыбнувшись девочке. Обращаться так к аристократке — верх наглости, но ему отчего-то казалось, что она не обидится.
Девочка на самом деле улыбнулась, рассмеялась даже, и ответила:
— Здравствуйте! Но меня зовут совсем не Снежинка. Я Ариэлла. Элли. Мы с бабушкой пришли сюда послушать музыку! В первый раз.
— Вы до полуночи, Морган? — поинтересовалась Агнес, Рид кивнул, и она разочарованно вздохнула. — Жаль, мы уйдём раньше. Ну что ж, удачного вечера вам. Надеюсь, он пройдёт без происшествий.
И она удалилась, уводя с собой внучку — прямиком к лучшему столику, который стоял недалеко от сцены, рядом с окном, за стеклом которого сейчас расходилась настоящая снежная буря.
В течение двух часов, что Агнес Велариус с внучкой ужинали и слушали концерт, Морган несколько раз ловил на себе задумчивые взгляды аристократки. Ему было интересно, о чём она думает, — сам же Морган больше изучал не Агнес, а её внучку.
Как и сказала Кэт, Ариэлла была пустышкой — аристократкой без магического контура, который был виден у каждого мага, если посмотреть на другом уровне зрения. Этот контур напоминал ещё одну сеть кровеносных сосудов и шёл по всему телу, и его наполняла магия — сила, которая использовалась для того, чтобы творить заклинания. Нет силы — и ты не маг, и любая формула для тебя не имеет никакого смысла.
В семьях аристократов «пустышки» были редкостью, но каждое рождение такого ребёнка оказывалось большим горем, а порой и клеймилось позором. Однако, судя по поведению Агнес, внучкой она совсем не тяготилась. Разговаривала с девочкой, ласково улыбаясь, да и ребёнок вёл себя как ведут счастливые дети, а вовсе не забитые и не обиженные жизнью. Чувствовалось, что у внучки с бабушкой прекрасные отношения, и это поневоле вызывало уважение, по крайней мере у Моргана. Он понимал, что Агнес не может быть равнодушна к тому, что внучка у неё родилась пустышкой, но она явно и не думала винить в этом её или относиться к ней хуже. А ведь подобное часто встречалось у аристократии. Такие дети были изгоями везде — клеймо на аристократии, с ними не хотели ни общаться, ни дружить. А нетитулованные в большинстве случаев были рады издеваться — ну как же, аристократ, и вдруг без магии!
Для Агнес Велариус, очень сильного мага и талантливого артефактора, особенность Ариэллы, конечно, удар судьбы. Может, поседела Агнес тоже поэтому? Внучка — пустышка, сын погиб, невестка покончила с собой…
Хм…
Морган покачал головой. Нет, ерунда, бредовая мысль.
Он вдруг вспомнил диалог Гектора и Каролины — когда девушка воскликнула: «Убийство, которое было обнаружено, но не квалифицировано как убийство».
Вот — пожалуйста. Самоубийство невестки Агнес Велариус. Ещё и совершено год назад — как раз подходящее время для проведения ритуала по сокрытию информации.
Морган смотрел на женщину, которая сидела довольно далеко от него и в этот момент что-то с лёгкой улыбкой говорила Ариэлле, — и не верил. Нет, дикость! Зачем убивать близких? Всегда ведь можно найти другой вариант. Он, когда добывал для Тайры жизненную энергию, никогда не убивал друзей и хороших знакомых. Нет, всегда выбирал максимально неблизкую для себя жертву — нравственно не отягощённую, а порой и вовсе аморальную, неприятную. Близким человеком требуется жертвовать для других ритуалов, а для блока на информацию вполне достаточно незнакомца.
В результате Морган отмёл в сторону эту мысль как целиком и полностью бредовую. Однако…
Гектору он о ней всё же решил сказать.
***
Рабочий день Каролины закончился как раз в то время, когда у Моргана начиналось самое интересное, — в четыре часа дня. Выйдя из кондитерской, девушка какое-то время неуверенно стояла на крыльце, глядя в сторону артефакторской лавки и думая о том, стоит ли туда идти или всё же нет? По идее, хорошо бы посмотреть на этого аристократа, который нравился Тори, поближе, но ведь Гектор не давал такого указания. Вдруг у него найдётся что-то ещё для Каролины, что она должна будет сказать Арьену Вирагиусу? А она сейчас всё испортит. Второй раз ведь нельзя познакомиться и произвести первое впечатление.
В итоге Каролина решила, что всё-таки не пойдёт к артефактору, а сначала поговорит с Дайдом. Дошла до ближайшей площадки для переносов, перенеслась в комитет, сдала одежду в гардероб и сразу пошла на третий этаж, к кабинету главного дознавателя. И, уже подходя к двери, ведущей в приёмную, притормозила — потому что оттуда доносился чужой разговор на повышенных тонах.
Прислушавшись, Каролина узнала голоса Кэт и Роджера.
