Ответа от Селены я, честно говоря, не ждала, но и бросить это дело просто так тоже не могла. Два дня спустя после отправки своего послания я села на автобус, шедший в город, и отправилась в Манчестерский архив СМИ. Рассчитывала пробыть там с час, может быть, и меньше. Кончилось тем, что провела там большую часть дня. Там новое оборудование установили, с помощью которого статьи с микропленки можно было «печатать» прямо на экране, что было громадным шагом вперед в сравнении со старой системой фотокопирования и сберегло мне бесконечно много времени и нервов. Ни разу за все время этих поисковых упражнений не спросила я себя, чем, как я думаю, я занимаюсь. Мои действия, казалось, уже покинули пределы царства разума и руководствовались неизъяснимым влечением.
Были фото, такое множество фото. Вот наконец-то Аманда Руан, какой, как я и подозревала, она на самом деле выглядела в то время: довольно неуклюжая молодая женщина со стройным станом и удлиненным лицом, ростом на дюйм выше, чем ей самой было бы удобно. Стала бы я дружить с ней в школе? Вероятно, нет, распознав в ней такую же ненормальную, как я сама, и держалась бы от такой в сторонке.
Селена на фотографиях (их было множество) выглядела более приятной, но менее привлекательной версией своей сестры. Разительным примером того трудно постижимого создания, каким является нормальная девочка-подросток. Такой она казалась на фото, во всяком случае. Сомневаюсь, чтобы потеря Аманды и все за тем последовавшее быстро изменили бы ее.
При всей своей неубедительности заметка в Википедии была почти таким же голым выражением законченности, какого только пожелать можно было: это все, что нам известно, это все, что мы вообще намерены знать. Следование за событиями того лета, освещавшимися в газетах день за днем, создавало ткань и ход истории, которая еще не завершена. Я не могла не обратить особое внимание на статьи про Аллисон Гиффорд, двадцатидевятилетнюю учительницу английского языка в колледже у Аманды, которую отстранили от работы из-за «интимной связи», в которую, как считалось, она вступила с Амандой за три месяца до исчезновения девушки. Рассказывая о втором подозреваемом, Брендане Конвэе, пресса была более сдержанна в своей похотливости, зато с большим пылом следовала обычной практике охоты на ведьм. Конвэй находился под опекой социальной защиты как испытывавший трудности в обучении и наделенный кожным заболеванием. Впрочем, он обожал своих собак, двух ирландских волкодавов, с которыми заботливо возился каждый день, что и навлекло на него в желтой прессе под конец славу гомосексуалиста, но скоро было установлено, что Аманду он не похищал и что не был даже заурядным извращенцем, – просто бедолагой-дурачком с дурной сыпью, который случайно оказался не в том месте и не в то время.
И повсюду, повсюду в газетных фотографиях – озеро Хэтчмир, тот самый безвестный простор серенькой воды, над которым я ломала голову, глядя на размытый снимок. В газетах оно было воспроизведено крупнее, четче, в украшении из ограничительных ленточек полиции, в цвете, а в «Уоррингтон гардиан» оно три дня подряд красовалось на разворотах – с полицейскими собаками, без полицейских собак, а что самое главное и самое нелепое, под голубым июльским небом, раскинувшимся над ним куском цветного целлофана. Аманду в день ее исчезновения, очевидно, видели, раз, два, а то и три раза поблизости от озера Хэтчмир, отсюда и задержание гулявшего там с собаками Брендана Конвэя как подозреваемого, отсюда и поиски по периметру, и траление самого озера (дважды), и карнавальное украшение в виде красно-желтых лент с надписями «Проход воспрещен».
Ничего, впрочем, не нашли. Во всяком случае, ничего, имевшего отношение к Аманде. Через шесть недель после дня исчезновения Аманды освещение этого события в газетах упало почти до нуля.
Где бы я ни искала, не было никакого упоминания о дневнике Аманды.
Подловила себя на мыслях, что могла бы, если б хотела, взять такси до Лимма и пройтись пешком по той самой улице, где точно в последний раз видели Аманду Руан. Лиэнн Битхэм, работавшая в магазине «Мачта» в Лимме и стоявшая за прилавком тем субботним днем, подтвердила, что Аманда заходила в магазин около половины третьего, купила банку «Коки» и батончик «Твикс». Я могла бы даже мимо ее дома пройти, если б захотела. Лимм район не большой, и по всем нормальным меркам не так уж и далеко от главной улицы до дома на Сэнди-Лэйн, где когда-то жила семья Руанов. Но в том, что меня касалось, с тем же успехом можно было говорить о расстоянии от Земли до Луны. Возможно, я и прошлась бы по главной улице и обратно (в погожий день), но добираться оттуда до Сэнди-Лэйн – это уж агонии подобно. Я могла бы велеть таксисту сделать круг, но чем бы я объяснила такой маневр. Я бы в глаза водителю не посмела взглянуть.
