Он тут же вооружился пером и внёс дополнительный пункт, указав данные матушки реципиента. Война есть война, и я уже однажды едва не сыграл в ящик, так что страховка лишней не будет. В конце концов благодаря сыну этой женщины я получил ещё одну жизнь.
— Павел Семёнович, вы проживаете один? — спросил я, когда мы покончили с договором.
— С супругой. Дети слава богу уже взрослые и самостоятельные, — убирая бумаги, ответил он.
— Замечательно. В таком случае, собирайтесь и выезжайте в Мукден, Харбин или Владивосток, куда угодно, но только не затягивайте. Послезавтра из Артура отбудет последний пассажирский поезд с гражданскими лицами.
— А в чём дело? — снимая пенсне, в удивлении воззрился он на меня.
— Есть сведения, что послезавтра железнодорожное сообщение и телеграфная связь будут прерваны японцами.
— Но откуда…
— В районе станции Пуланьдянь они уже трижды повреждали пути, нам пока удаётся их отогнать и восстанавливать рельсы, но долго это продолжаться не может. Просто поверьте, что времени у вакс больше нет.
— Но я не могу. У меня тут дом, имущество…
— Вы меня не слышите. Послезавтра город будет отрезан, и вот это всё, — я кивнул на портфель, — уже не будет иметь значения. Пока мы будем сидеть в осаде, кто-то другой воспользуется моими наработками и заработает на этом. Так что, решайте сами, готовы ли вы поступиться будущими доходами.
— Я могу оставить супругу…
— Забирайте её и вечерним поездом уезжайте из Артура. Только дайте мне адрес по которому я смогу с вами связаться.
Похоже я выглядел достаточно убедительно, потому что через минуту Кулагин вновь присел за мой рабочий стол, и быстренько записал координаты для связи. После чего мы вышли из дома. Он отправился в сторону старого города, а я на броненосец «Севастополь». Эссен конечно благоволил мне и предоставил много воли, но не думаю, что стоит злоупотреблять этим. Надо бы доложиться по результатам поездки.
— Здравствуйте, Олег Николаевич, — едва я ступил на палубу «Севастополя», поздоровался со мной старший штурманский офицер Ислямов.
— Здравствуйте, Исхак Ибрагимович, — ответил я.
— Хорошо быть прикомандированным. Живёшь по своему распорядку, на корабле появляешься когда заблагорассудится, подчиняешься только командиру, — с хитрым прищуром выдал татарин.
— Не жалуюсь, Исхак Ибрагимович, — с улыбкой ответил я.
— Ходят слухи, что вы решили сменить офицерский мундир на деловой костюм.
— Вы о механической мастерской на Тигровом?
— Именно.
— А вам завидно, Исхак Ибрагимович? Или вы просто интересуетесь как старший товарищ?
Вообще-то это было грубо. Передо мной, девятнадцатилетним юнцом стоит взрослый тридцатидевятилетний мужчина. По большому счёту, он мне в отцы годится, а я тут перед ним выделываюсь. Вот только меня уже задрали такие доброхоты. Не нравится им моя вольность, и то, что я строем не хожу. И никому нет дела до моих достижений.
— Нет, мне не завидно. Однако я полагаю, что коль скоро на вас мундир офицера флота, то и вести вам подобает себя соответственно.
— То есть, если умный, то ходи строем и не отсвечивай? — с явной издёвкой произнёс я.
— Мичман Кошелев, — окликнул меня Эссен.
— Я, господин капитан второго ранга, — обернувшись, бросил ладонь к обрезу фуражки.
— Зайдите ко мне, — ровным, ничего не выражающим тоном приказал он, и направился во внутренние помещения корабля.
Без лишних вопросов я последовал за командиром. Хотя внутри всё кипело. Достали. Вот честно, через одного бил бы морды этим снобам. Как-то наплевать на то, что у Ислямова за плечами кругосветка, работа в связке с Макаровым на ледоколе «Ермак», несколько гидрографических экспедиций и наличие научных трудов. Это не отменяет того факта, что он ведёт себя со мной, как какой-то сноб.
Я молод, и у меня за плечами нет его опыта, но здесь и сейчас мною уже сделано куда как много. Причём я вовсе не о лихой храбрости, захваченном и потопленных миноносцах и судах. Да пользу одного только парашюта сложно переоценить. Но нет, его задевает моя вольность.
— Мичман, вам не кажется, что вы ведёте себя неподобающе? — когда мы оказались наедине в его каюте, вперил в меня строгий взгляд Эссен.
— Господин капитан второго ранга, я не являюсь подчинённым лейтенанта Ислямова, а потому не считаю, что проявил к нему неуважение как к начальнику. Что же до старшего по званию, то ему следовало бы самому вести себя соответственно выслуге и старшинству, а не исходить на желчь. Я не виноват, что мои успехи не дают ему покоя.
— А вы не думали что причина в вашем привилегированном положении?
— Я в этом даже не сомневаюсь, господин капитан второго ранга. Но я ни словом, ни своим поведением ни разу не указывал на это. Если кому-то завидно, то пусть завидуют молча. Ещё и в моём участии по устройству механической мастерской обвиняет. И ведь даже когда польза от её продукции будет несомненной, никто из этих завистников и не подумает признать свою неправоту. Их коробит именно то, что я не вписываюсь в их рамки.
— Вам будет сложно продолжать службу при таком отношении, Олег Николаевич, — покачав головой, перешёл на неформальное общение Эссен.
