Конечно знал. Ещё и пользовал такие орудия на практике. Причём не только отечественные гранатомёты, но и зарубежные безоткатные, с нагруженными, то есть нарезными, стволами. Конечно я не имел возможности в точности воссоздать известные мне образцы. Зато в артиллерийском городке нашлась разбитая восьмидесятисемимиллиметровая полевая пушка. Целым у неё оставался только ствол, так что, по сути, там валялся металлолом. Генерал Белый согласился передать его мне, а я выдал чертежи и заказ Горскому на изготовление орудия и снарядов.
Я намеривался облегчить ствол обточив его и сделав оребрение, для лучшего отвода тепла. Давления как у обычных пушек при выстреле не будет и близко, а потому такая переделка вполне приемлема. Старый затвор долой и на его место более лёгкая конструкция с соплом Ловаля.
Тонкостенные чугунные снаряды отливать станут в нашей мастерской, благо технология уже отработана. Заряд в четыре фунта бездымного пороха, если что это в полтора раза больше чем у корабельного шестидюймового фугаса. Так-то!
Вот с гильзами пришлось помудрить. Эта пушка картузного заряжания, что в общем-то не является противопоказанием для безоткатной системы. Проблема в том, что в море, да ещё и в условиях небольшого катера, который довольно часто заливает водицей, картузы не очень хорошее решение.
Поэтому я решил использовать гильзы от ста двадцати миллиметровых орудий. Увы, но других попросту не нашёл. Под это дело пришлось соответствующим образом рассверлить казённую часть ствола. Но тут ничего страшного, как я уже говорил, давление газов при выстреле с обычным орудием попросту несопоставимо. Саму гильзу укоротили, с помощью специально изготовленной оснастки придали бутылочную форму, чтобы вставить снаряд меньшего калибра. В донце несколько отверстий соответствующего диаметра, через которые газы будут истекать назад, компенсируя отдачу.
Кроме того, орудие можно использовать и как миномёт. Для этого планируется отливать специальные восьмидесятичетырёхмиллиметровые мины, калибр получается как раз по нарезам. Заряд в фунт с четвертью бездымного пороха. Вместо снаряда вставляется специальный вкладыш с жалом бойка, мина заряжается через дуло. Эдакая система – два в одном.
– Иными словами, испытания прошли успешно? – спросил я у Горского.
– В это невозможно поверить, но да. Стрельбу можно вести с обычной треноги. При максимальном угле возвышения дальность достигает шести вёрст. Начальная скорость снаряда те же двести десять сажен в секунду, что и на вашей десантной пушке, с модернизированными патронами.
– Только новые снаряды серьёзно так удивят самураев, – не удержавшись хмыкнул я.
– Это-то да. Но я бы на вашем месте всё же поостерёгся вступать с японцами в артиллерийскую дуэль. С вас ведь достанет и одного удачного прилёта.
– Ну, в нас ещё попасть нужно. А у меня с точностью дела обстоят куда лучше.
– Хозяин барин, но лично я не одобряю, – покачав головой, возразил инженер.
– Я вас услышал, Аркадий Петрович, – подмигнул ему я.
Простившись с Горским, я вновь воспользовался его катером, прикинув, что неплохо бы и самому обзавестись такой посудиной. С одной стороны, оно вроде как излишество, но с другой, на фоне моих трат, это сущая мелочь. Зато у меня появится собственное средство передвижения.
Не вижу ничего дурного в том, чтобы сделать свою жизнь чуть более комфортной. Как с тем же съёмным домиком, где озаботился горячей водой, душем и ватерклозетом. Вообще не понимаю, отчего прежде не подумал об этом. Ладно ещё пролётка, её всё одно изъяли бы на нужды флота, но лодку точно не отобрали бы.
– Здравствуйте, Олег Николаевич, – встретил меня Иванов.
С пятого апреля он вступил в должность начальника мастерских, которые по привычке называли Невскими, но на деле они теперь являлись казёнными. Стоило адмиралу Макарову погибнуть, как в тот же день процессу выкупа этого производства был дан ход. Вполне ожидаемо, что часть инженеров и квалифицированных рабочих поспешили покинуть Порт-Артур уже во всю готовившийся к осаде. Оставшимся либо некуда было уезжать, либо они соблазнились более высокими заработками.
– Здравствуйте, Сергей Михайлович. Как наши дела? – спросил я у инженера.
– Завтра к вечеру закончим починку вашего красавца. В этот раз вы его подзапустили, – ответил тот.
– Скорее дозрели до проблем старые болячки.
– Скорее всего вы правы, корпус «ноль второго» не предназначен для подобных нагрузок. В этот раз нам пришлось его переклепать чуть не полностью. Рабочие едва ли не сутками трудились над ним.
– Экая самоотверженность, – хмыкнул я.
– Напрасно иронизируете, Олег Николаевич. Большинство моряков, именно моряков, я не делю их на офицеров и нижних чинов, смотрят на вас и вашу команду с неприязнью, вызванной банальной завистью. Рабочим же завидовать вам нет причин и делить им с вами нечего. Они видят сколько сделано вами и вашими людьми, и что смогли остальные, поэтому симпатии их на вашей стороне. И стараются они не за страх, а за совесть.
