Свадьбу сыграли не громко, но при большом количестве, достаточно специфического народа. «Утечка» о ее подробностях была доведена до дипломатических сфер (конечно, без подробностей, кто настоящий муж), что быстро слилось со слухами о ее талантах, дошедших до Европы из Японии, а потому интерес к ней был довольно большой еще до ее появление в известном обществе.
Визуально определяемая беременность вопросов не вызвала, поскольку Венчались молодые до зачатия, о чем знали почти все гости, поскольку это было объявлено официально.
Старший Ослябин находился на верху блаженства. Планы и возможности завораживали своими перспективами. Особенное место в его мечтах теперь занимал внук. Думая о нем, он переставал дышать, сердце сжималось в комок, взгляд становился мягче, им овладевало состояние, при котором он совершенно не хотел концентрировать свое внимание на страшилках своей службы. Старик чувствовал, что наступает время, когда придется стать другим, настоящим, по крайней мере, в кругу семьи…
Разумеется, генерал одновременно занимался несколькими направлениями. Одно из них совпадало, конечно, не случайно, с направлением деятельности «Седого». Поставленные перед ними цели, были наполовину достигнуты. «Генеральский картель», как он назывался в документах, носивших наивысший гриф секретности, очень сильно пострадал. Созданный взамен ему монстр, поглощал, все новые и все большие объемы, чем притянул большое число подобных, правда, настоящих организаций.
К сожалению, до сих пор не были известны первые два человека картеля. Ясно было, что они имели отношения к высокопоставленным чинам в силовых министерствах. Лев Павлович лично недавно отправлялся инкогнито в Грецию, для коррекции нескольких крупных операций, имеющих именно эту цель главной. У него были некоторые предположения в отношении главы этого «монстра», такого же мнения был и «Седой». Оба были уверены, что все щупальца спрута тянутся к генералу, недавно заместившего самого Ослябина на прежнем посту главы управления. Это был тот самый заместитель начальника федеральной службы безопасности, изъявивший желание попасть на его место.
Никто не мог объяснить, зачем тому понадобилось с важного и, буквально, ключевого «кресла» перебираться на «креслице» Льва Павловича. Теперь, для обоих причина стала очевидной – это единственное возможное место, с которого возможно было охватить и контролировать все происходящее вокруг созданного им огромного концерна.
Был он по национальности латыш – потомок того самого Лациса, даже похож внешне. Фамилия правда была Цисаев, немного изменившись с того времени. Звали его вполне по-русски – Евгений Максимилианович. Умнейший человек, совершенно лишенный предрассудков, ненавидящий слабость и глупость в своем окружении, жестокий, в глубине своих убеждений уверенный нацист, не любящий все русское. Этот служака с первого своего дня ношения погон, служил только себе и всегда умудрялся совместить это с интересами начальства, которое, вследствие своего карьерного роста, перепрыгивая, уничтожал и уничижал.
Связываться с ним опасались, поскольку личность эта была коварная, всегда пользовавшаяся поддержкой во многих министерствах и кругах. Сила воздействия на неугодных, была всегда массовой, в том смысле, что страдал не только сам человек, допустивший против него, какую-нибудь вольность или посмевший ему противостоять, но и все, кто имел к нему отношение, от родственников до друзей и сослуживцев.
В принципе, желаемого он уже достиг, став человеком богатым, властным, всесильным, но что-то заставляло его продолжать стремиться вверх, хотя большего он не хотел. Страсти, овладевшие им, им и управляли, при том, что он всегда справлялся легко и быстро с любой задачей. Сегодняшняя, ни в какую не сдвигалась с мертвой точки и созданный им «картель», чах день ото дня.
Он смог определить только одного человека в верхах, кто имел к этому прямое отношение – Ослябина – отца. Иногда видя его в коридорах зданий управления, здоровался с радушной улыбкой и крепким рукопожатием, взглядом же испепеляя не только тело, но и душу.
Евгений Максимилианович, как раз был тем человеком, подчиненные которого «спасли» Артема от преследования «Седого». «Темник» уже стал послушной машиной, совершенно лишенный личности и не имевший возможности управлять собой. Пока его мозг получал необходимое количество медицинского препарата, завладевшего им полностью, сам он подчинялся, только «слышимому» им голосу. И то, и другое вживили ему в тело, причем приемопередатчик мог работать столько же, сколько и портативная капельница – несколько часов, далее требовалась профилактика, как для человека с его сознанием, так и для техники.
