Она то же, не в состоянии была представить себя без него, хотя и наблюдала некоторую натянутость в перестроении их чувств. Они не были уже столь фееричны, как прежде, но стали, как бы глубже и более приземленнее.
Все чаще думая о нем и о своем отце, интересовавшимся второй половинкой, она перебрала все возможные варианты и не нашла не одного подходящего, кроме, как привести Ясуси к Алексею. Это вряд ли представлялось возможным, и причин здесь было масса!
Накомура не торопил, предполагая, что не стоит спешить и наседать, только обретя друг друга. Да и восточная мудрость научила: лучше подождать, чем все испортить.
Сделав необходимые дела по своим обязанностям в Патриархии, отец Филарет нуждался в общении, но не имевшем налет подчиненности или деловитости. Ему хотелось общения с настоящим русским священником или монахом, для чего ему посоветовали посетить монастыри. Случилось так, что все названные, в том или ином месте, монахи были в разъездах, а других он несколько сторонился в виду своей своеобразности и, если так можно сказать, не продвинутое™, из-за отсутствия необходимого количества клира в его стране.
Неординарность его ограниченности в путешествиях и паломничествах, хотя бы в другие города Японии, были обусловлены, наложенным на него государственным надзором, как за бывшим государственным преступником, что он принял как послушание, хотя до сих пор так и смог понять своей вины, за которую уже пробыл почти десять лет в одноместной камере.
Со временем он заставил себя об этом забыть. Священник бессознательно верил в Проведение Господне, и иного «может быть» для него не существовало, а потому смирившись с благодарностью за попущенное Богом, он переживал потерю супруги и отсутствие рядом дочери, все же, так и не справившись человеческими, присущими миру сему, переживаниями…
Сейчас, поминая усопшую любимую, и беря только на себя вину за все произошедшее тогда, он ощущал себя счастливым. Обретя и чадо, и могилу жены, хоть последнее и не очень важно для православного человека, вряд ли он мог желать большего.
Что для монаха большее? Внуки, как он понял, в ближайшее время не грозили своим появлением. Новые миры, могущие открыться в путешествиях, его мало интересовали – Бог был везде. Впрочем, это была не совсем правда, поскольку «земля обетованная» с Гробом Господним, стояли в списке его желаний в первых рядах.
Весна, думая о персоне, которая могла бы удовлетворить не хитрым запросам отца, вспомнила о священнике, отце Иоанне, который был близок к дочери Алексея, ставшей мостиком между ними. К тому же, он был духовным отцом и для Татьяны, и для её отца, и даже для Мартына Силуянова, и вообще, очень хорошим человеком.
Сегодня они должны встретиться, причем ждут этого оба. Отец Иоанн очень интересуется переменами в отношениях между Алексеем и Весной, так же, как и его состоянием, а Ясуси есть, что рассказать – с этого наверняка и начнут…
Японец прохаживался вдоль могилки, наконец-то, обретшей очертания. Весна, закрыла глаза, как-то вдруг ощутив прилив, всплывающего из памяти. Мать представлялась в разных ситуациях, сначала, как застывшие изображения, потом, кадры, начиная сливаться, воплотились в жизнь в движении. Она уже видела и то, чего не было, и то чего не могло быть.
Ей захотелось рассмотреть мать поближе, и в это самое время, когда сознание начало приближать представляемое лицо, мама словно ожив, заговорила с дочерью:
– Доченька, хотя бы постарайся, будь ему дочерью, а, тому другому, женой – ты можешь помочь им обоим, а можешь и погубить себя… – Весна застыла, причем, застыв, ощутила себя в другом мире, что напугало. Улыбка матушки – единственное, что осталось в памяти от видения, сгладила всю необыкновенность, смыв все опасения.
Она очнулась от мягкого удара в лицо, коснувшегося щеки. Почувствовала влагу – оказалось, что это вода…, Святая вода, выплеснутой отцом. В памяти еще держалась улыбка мамы. Взгляд притянул прямоугольный бугорок земли над могилой, в голове еще раз прозвучало «попробуй», и с очередным взмахом руки отца Филарета, вспыхнула радуга, охватившая всю, вновь поставленную оградку. Внутри стояли они оба, оба же и вскрикнули от неожиданности!
Батюшка посмотрел на застывшую с открытым ртом дочь, сам же, еле выйдя из оцепенения, перекрестившись, со словами «слава Богу за всё», продолжил. Боковым зрением, не отрывая взгляда от чудного сияния, он заметил, как засуетилась Весна, что-то доставая из своей, довольно объёмистой, сумки. Послышалось приятное щелканье затвора фотоаппарата и лепетание:
– Не может быть, не может быть!… – Женщина пыталась зафиксировать «на пленку», как ей представилось, чудо, а чудо, как известно – предмет личный, и появляясь, осознается каждым субъективно, даже если оно одно и тоже для всех.
