Фотоаппарат зафиксировал радугу, при том, что солнце было уже в закате и прямых лучей на могилу не попадало совсем. Теперь не это было ей важным, а слова…, да что слова, видение не выходило из головы, а фраза, складывающаяся с каждым прокручиванием в памяти, почему-то по-разному, все одно означало: стань настоящей дочерью, и настоящей женой. При этом ни личность отца, ни личность мужа вопросов не вызывали. И воплощение первого было понятно, и по второму какие вопросы, когда ей ясно сказали…
Оба священника, по-мужски крепко, пожимая руки, не отрываясь, смотрели друг на друга. Отец Иоанн, со своим почти двухметровым ростом, казался великаном по сравнению с протоиереем Филаретом. Возраста они были одного, но это все, что было меж ними похожее.
Как мы помним, наш батюшка обладал, благодаря своим предкам монголам, тоже несколько раскосыми глазами. Разумеется, это не могло ускользнуть от внимания Ясуси, что это скорее повергло его в состояние удивления, поскольку, он никогда не видел в живую ни одного представителя расы монголоидов такой величины.
Присев на кушетку, своей S-образной формой, предполагающую удобное общение, они, некоторое время, молча, смотрели безотрывно в глаза друг другу. Стороннему наблюдателю подобная беседа показалась бы странным время препровождением, и скорее всего, не позитивной направленности.
На самом деле, их взгляды были направлены гораздо глубже внешних слизистых оболочек глазных яблок. Духовная чистота ума каждого позволила проникнуть в доброе начало и рассмотреть хранилище бесценного внутреннего мира, лучащих теплом, милосердием, скорбями и смирением. Первым нарушил молчание гость:
– Я не ожидал в таком мегаполисе суеты и сора встретить такого человека. Как же вам удается сохранить подобные плоды созидательности благодати?.. – В словах его не было лести, но только чистый интерес и желание приобрести опыт.
– Ну что вы, отче, разве можно предположить, подобное только нашими ничтожными усилиями. Я понимаю, о чем вы. Думаю, вы сильно преувеличиваете. Кроме всего прочего, я отдаю только то, что могу, не прося у Бога для себя лично ничего. Ни одной молитвы стараюсь я не произносить пустой и зря. Часто омываю их слезами, порыва…
– Но как же этого добиться, если…
– Тогда Иисусова молитва умным деланием…
– Да, да это я понимаю…, наверное, мой опыт в этом совсем ничтожен…
– Позвольте поинтересоваться, давно вы рукоположены?
– Скоро пятнадцать лет…, боль моя и несчастье в отсутствии духовного отца! Вот уже как шесть лет потеряли мы почившего в Бозе, величайшего наставника нашей обители. Разумеется, я не без исповеди, но нет той духовной близости, того понимания…
– Я могу вам посоветовать…, хотя понимая отдаленность вашей епархии, это неприемлемо. Тогда прибегну к словам святого преподобного Силуана Афонского: «Держи ум свой во аде и не отчаивайся»…
– Да, да, я читал об этом подвижнике, многое взял себе в руководство…
– Что гнетет вас, скажите мне, облегчите душу, в конце – концов, нас многое связывает и помимо церкви… – Разговор их окончился далеко за полночь, прерывался исполнениями обязанностей, возложенных на протоиерея Иоанна по службе, в которых принял участи я и Ясуси. Это настолько сблизило священников, что они договорились совершить паломничества вместе, каким бы сложным это дело не оказалось.
Русский батюшка совершенно не ожидал встретить среди иностранцев настолько, по православному, духовного человека. Он не стал задумываться, как в таком отдалении от православной культуры, ее очагов и центров, вне стен святых монастырей, их братий, паствы и всего, что помогало в свое время ему самому, мог воспитаться и проникнуться духом христианской веры, этот японец. Он просто поверил, зная, что не сам человек обретает веру, а есть она ни что иное, как дар Божий…
Бывший господин Накомура, ныне отец Филарет, совсем об этом не задумывался, он обрадовался обнаружившемуся единомышленнику и соратнику, так преданному Христу, как и он сам. Видя иногда, не чистых на руку, служителей церкви, он, тронутый таким подвижничеством, увидел в отце Иоанне не только родную душу, но и давно желаемого духовника…
Кроме всего прочего, оказалось, что протоиерей еще и духовный отец человека, спасшего в свое время его дочь, и ставшего ей мужем. История Алексея повергла Ясуси в шок. Он не затаил обиду на дочь, не раскрывшую ему эту тайну, понимая, что она посчитала это пока преждевременным. Желая принять непосредственное участие в его жизни, он порывался встретиться с ним, и был вторично поражен, услышав о сегодняшнем состоянии «Солдата».
Чувствуя свой неоплатный долг, Накомура твердо решил, предпринять все возможное от него, что бы, хоть как-то отплатить добром этому человеку. Для начала необходимо было попасть в институт, где он находился, и познакомиться с ситуацией и состоянием здоровья. Такая возможность представится через две недели, когда снова соберутся все родственники, и имеющие отношение к судьбе больного, в известном месте.
