Переодевшись в медбрата, «проводник» нашел каталку для неходячих больных, усадил в нее, уже начинающего темнеть, Артема, который, попав в здание института, напрягся, и что-то, очень внимательно, изучал внутри себя. Он почувствовал – «голос» близко.
В лифт помог им заехать пожилой лифтер, с совсем белыми волосами. С болезненным видом, он с трудом передвигался, был хром на одну ногу и постоянно откашливался. Могло показаться, что он почти не видит, даже нося очки с очень толстыми стеклами, через которые его зрачки виделись почти прозрачными.
Следом зашел, очень худой и, через чур, подвижный курьер из службы доставки «донорских внутренних органов». В руке он держал термос, под мышкой стопку бумаг, прикрепленных к дощечке, что было явно ему неудобно. Другая была свободна, и одета в резиновую перчатку. На лице у этого, как-то, не естественно ведущего себя человека, обреталась противовирусная маска. Зайдя, он поздоровался. Ему ответили кивком.
Лифтер поинтересовался:
– Первая или вторая «Хирургия»?
– Третий… Этаж, я имею в виду…
И дополнил:
– Сначала оформить надо…
– Понятно…
Это был «прокол». Виктор знал, как проходит доставка, и был убежден – на третьем этому парню делать точно нечего. О чем и дал знать Паше…
«Седой», изо всех сил пытался рассмотреть сидящего в каталке, но этого не получалось. Время для появления «ликвидаторов» Цисаева, было самое подходящее. Они? Всех троих он видел впервые…
У медбрата, везущего каталку, была обувь, скорее путешественника, а не эскулапа. В такой неудобно и жарко передвигаться в помещении – заходя в лифт, он задел палас и металлическую пластину, из тех, что накладывают на соединение листов линолеума. «Не местный» – уличил лифтер.
Подошло время принятия решения. Он приготовил стреляющий электрошокер, думая использовать его, сразу по выходу троицы. Дальше прикрываясь дверьми лифта, уже орудовать, чем удобнее.
Пол лифта сравнялся с полом третьего этажа, «больной» в каталке, как-то резко, шевельнулся, будто при судороге, и застыл. Везущий его, сказал: «Ага, сейчас»…Двери начали открываться, все трое повернулись к старику спиной… Но только, собирались начать движение, как Артем, выгнулся, будто получил электрический разряд, прошедший сквозь все его тело. После вскочил, и совершенно прямым, пролетев в, только образовавшуюся щель, исчез, с силой откинув в сторону Виктора каталку. Его проводник крикнув кому-то в коридор:
– Рано! «Голос», рано!… – Хотел двинуться за ним, но получил порцию гигантского электрического разряда, проходящего от устройства по тонким проводам к иглам, впившимся в шею. Нажав на «электрошокере» кнопку «постоянно», и бросив его рядом с бьющимся в конвульсиях, лифтер кинулся вслед, что-то говоря, прижимая ларингофон ладонью к горлу.
Пока он был занят каталкой и «проводником», коридор опустел. В скрытом наушнике Пашин голос говорил:
– Я в палату. Охранник и еще один, на «товьсь»[3] у двери. Плюс один в соседней палате с холодильником… Наш доктор молчит… Я пошел!… – Одновременно с последними словами, разогнавшись всей своей массой, «Ослябя» вынес дверь своей палаты, поскольку она оказалась припертой снаружи. Предварительно, за секунду до этого, он инициировал свето-шумовую гранату, надеясь, что она оглушит и ослепит обоих мужчин. Она подействовала, но уже было поздно – цели сознанию «Темника» уже были поставлены.
Мало того, в момент срабатывания, дверь в палату Алексея открывалась, поскольку выходила медсестра, принесшая нагретый чайник с кипятком. Яркая вспышка, и прозвучавший грохот, ослепили и оглушили всех находящихся внутри и снаружи. Под это попал и Виктор, бывший на подходе к соседней, через стену палате. Он пострадал меньше всех, не считая Павла. Это позволило ему, худо-бедно, продолжить движение.
Артем наобум, в слепую, ворвался в палату с гостями, споткнулся, ничего не видя о стул, уронил ширму, падая, зацепил вешалку и грохнулся на пол. Не имея возможности ориентироваться, он застыл, под упавшей на него ширмой и одеждой, бывшей на вешалке.
Испуг, помноженный на ожидания, чего-то нехорошего, ввел, кого в состояние шока, кого истерики, кого растерянности.
Продолжал прежнее, только Ясуси, он размахивал кадилом, и читал наизусть, какой-то отрывок, и Татьяна, державшая за голову отца в своими руками, совершенно уйдя в себя.
Павел Крышников, нащупал Мартына, сгреб его под себя, и на ощупь искал по полу какой-нибудь предмет для использования в виде орудия обороны. Все остальные приходили в себя, кто лежа, кто сидя, окликая по именам присутствующих.
Ослябин, врываясь в бокс, увидел, стоящую Татьяну. Ему показалось, что позади ее головы, что-то лучит ярким светом. Стояла она одна, в изголовье кровати отца. Глаза ее были широко открыты, и не моргая, смотрели в сторону мужа, но они явно ничего не видели – граната разорвалась точно против ее, ослепив и оглушив на время. По стечению обстоятельств, девушка смотрела, через проем открытой двери почти на цветок.
