Павел же дал себе слово не дать в обиду свое сокровище и просил разума и мудрости, чтобы совершенное им не привело к тому, с чего начались мучения и несчастья «Солдата». Хотя, как человек, и уже муж, он понимал, что неся новую ответственность за любимую, он не сможет, скорее всего, сориентироваться правильно, не имея навыка и, в каких-то моментах, будет переть той же тропой, что Алексей…, хотя «той же» не бывает!
Храм, через таинство Венчания, вобрал в себя весь мир и дал почувствовать сегодня молодым людям всю полноту благодати. На время они забыли угрозы, подступившие к ним за стенами этого святого места. В душе было ликование, на сердце легкость, простота. Что-то новое открылось Павлу, через этих людей, в них была надежность, открытая чистота помыслов, и непреодолимая ничем сила, которую они не показывали и, которой не кичились. Помимо них существующая, она пронизывала и охватывала все и вся, соединяя, горящей в них любовью к ближнему и ко всему Божиему.
Все кого он сейчас вокруг себя видел, светились улыбками и восторгом, радовались за них с Татьяной, при этом ничего не прося взамен, но лишь раскрывая свои души. В их окружении он чувствовал себя, каким-то недочеловеком, ущербным, больным, не правильным. Поначалу, они показались ему слабыми и скрытными, но сейчас все увиденное и прочувствованное возвысило их над ним, при том, что сами они старались унизиться и выглядеть совсем незаметными…
После, священник пригласил всех к продолжению, дабы закрепить важное событие застольной проповедью и легкими, как кадильный дым, наставлениями. За чаепитием, присутствовали и два человека, державшие венцы над головами венчающихся. Были это дьяк с попадьёй – его хороший знакомый, еще по семинарии, и сестра самого батюшки, по совместительству. Других найти не удалось, да лучше было и не придумать.
Отче, благословляя на долгую, счастливую совместную жизнь, будто оправдываясь, говорил:
– Ну, зато чисто все будет и складно! Эти уж непременно молиться до скончания века станут… – Сомнений не было ни у кого, хотя еще минута и молодые перестали замечать присутствующих…
…Весна, не привыкшая ждать, но сама, по характеру, будучи штормом и ураганом в «одном флаконе», решила, все же, незаметно капнуть самой, к тому же никто пока не обратился ни к ней, ни на нее внимание, после этого глупого демарша, проведенного за ее спиной, в блоке новостей. Неприятное ощущение, где-то нависшей опасности, немного пугало, но по прошествии времени, притупленное, вселило надежду в чрезмерность преувеличения действительного.
С чего было начать? Что-то она накопала сама, что-то подсказали знакомые, предполагающие, что она занимается журналистским расследованием покушения на Мартына. Это было неплохой информационной крышей, впрочем, кому нужно, понимал все и так.
Что бы делать следующие шаги, журналистке необходимо было своей работе придать нужное направление, а для этого основным могли послужить правильно выверенные выводы. Помочь в этом был в состоянии только один человек, идущий сейчас, полным ходом на поправку…
Первое, о чем подумал Силуянов, придя в себя после операции, и за что ему, как отцу и мужу, было немного стыдно – не пострадала ли Весна? Это не было странным, поскольку последняя мысль, перед предполагаемой гибелью, была: «С ней, наверное, тоже самое!»
Как может показаться, при поверхностном взгляде, чувств и отношений между этими людьми совсем не было. Их связывали некоторое деловое общение и хорошее отношение к известному человеку, частично перевернувшему их мировоззрение, и скрывшемуся в небытие своего сегодняшнего бессознательного состояния.
Мартын, сделав один звонок на работу, и не застав журналистку на месте, пока большего не смог.
Девушка имела огромный опыт пробираться куда угодно, не видела препятствий и здесь, хотя сложности определенные были. Необходимо проникнуть незаметно мимо главного входа, а это только через морг, далее травматология, потом хирурги я и лишь потом можно попасть в центр реабилитации, где и находился Мартын, причем под круглосуточной охраной. Два здоровенных спецназовца, с совершенно каменными лицами, обретались мраморными столбами, рядом с ним, даже на прогулке.
Идеальным было попасть в группу студентов-практикантов медицинского ВУЗа, что стоило одного звонка знакомому ректору, который выступал заправским экспертом в некоторых ее публикациях, был влюблен, хоть и женат, и всегда был рад, не только услышать ее голос, но и действенно помочь.
В результате в голубоватом халате, в колпаке, под который пришлось спрятать длинные волосы, в толпе возбужденных молодых людей, а это было первое, ознакомительное посещение медицинского учреждения студентами, доморощенный экспериментатор вступила на первую ступень сегодняшних испытаний, о которые даже не могла представить.
Думая, что видя в своей жизни не один труп, и не одно убийство или аварию, с этим-то она справиться, Весна была почти права. Но «почти» – не значит полностью!
