Слава богу, поездки и перелеты в пределах планеты женщине не запрещаются. Не сказать, чтобы одобряются: на Терезу, затребовавшую в гостинице одноместный номер, посматривали косо. Но не оттого, что она нарушает какие-нибудь правила, а из искреннего беспокойства. Гостиница — проходной двор, люди здесь останавливаются разные, и для кого-то женщина, путешествующая в одиночку, вдали от дома и от мужа — лакомый кусок. Того гляди, обойдутся неподобающе с чужой женой или вовсе украдут. А виноваты будут менеджеры, на чьей территории это случилось. Потому — нет худа без добра — коситься администрация косилась, но обеспечила ей надежную охрану и проводника. Правда — не бывает и добра без худа — за них пришлось изрядно доплатить.
Багаж Терезы состоял из саквояжа и большого чемодана на колесиках. В саквояже находился цилиндр излучателя в сложенном виде, в чемодане — энергоустановка, которой предстояло его питать. Странновато, однако не запрещено, Тереза специально выяснила это в транспортной компании. Она хорошо запомнила, что говорил Ильтен. Пусть он и дерево в некоторых отношениях, но в данном случае он прав. Ей нельзя привлекать внимание демонстративным нарушением законов, правил и обычаев.
Внимательно изучив карты Т1, Тереза выбрала шесть точек. Ширина планеты максимальна на экваторе, но, подумав, Тереза отказалась от экваториального расположения излучателей: ведь в таком разе центральный приемник придется тащить на полюс. Прикидывая так и этак, она наконец нашла оптимальную окружность на поверхности Т1, в которую можно вписать пентаграмму так, чтобы все пять углов и точка приемника попали на доступные участки суши. Сооружать платформы в океане ей никто не даст, а экспедиция на один из полюсов, в безжизненную пустыню или на склон вулкана накладна, опасна и непременно вызовет вопросы у соответствующего подразделения службы охраны безопасности.
Предупреждать Ильтена об отъезде она не стала. Не хватало еще, чтобы ему пришло в голову, будто она спрашивает у него разрешения! Она написала записку, что едет на море, и оставила на кухонном столе.
Первая точка легла на морское побережье. Мыс, заливаемый водой в прилив. Не слишком удобно, но вполне реально. К счастью, мыс располагался вне пляжной зоны, и курортники не мешали. Да и ее стремление проводить время за пределами пляжа, поначалу вызвавшее у окружающих удивление: зачем же еще она приехала на курорт? — вскоре обрело понимание: в самом деле, не будет ведь одинокая женщина купаться и загорать на жадных глазах мужчин. Охранники и проводник не в счет, такая уж работа у людей. Тереза действительно купалась: не упускать же случай, раз прибыла на море. А загорала во время установки и отладки излучателя. Ее сопровождающие диву давались: что же это такое? Метеорологический зонд, сказала она. Это мое хобби. Оно напоминает мне о родине. Охранники и проводник покивали. Родина — святое. Женщине никогда не вернуться на родину, но помнить о ней и тешить ностальгию не возбраняется.
Погода благоприятствовала, отливы были долгими, и Тереза справилась с задачей даже раньше, чем подошел срок улетать. Еще раз искупалась, а остаток времени скоротала в местном интернет-кафе, выбирая и заказывая материалы для нового излучателя и энергоустановки.
Возвращение не задалось. Аккурат с утра Рино Ильтен зашел на банковский сайт, чтобы отследить состояние своего счета. И едва не поседел.
— Куда ты деваешь деньги? — предъявил он претензию с порога.
— Что такое? — возмутилась Тереза. — Я уже не имею права съездить на курорт?
— Ни один курорт столько не стоит! — Он швырнул на стол лист с распечаткой. — Что это, зохен тебя побери? Какие-то зохеновы пластины, иридий-палладий, я даже слов таких не знаю! Что это за мутота?
— Это мое хобби! — ощетинилась Тереза.
— Оно слишком дорого мне обходится! Не смей делать такие дорогие покупки, не спросив меня.
— Нечего мне указывать! — Тереза дернула плечом. — Я не виновата, что застряла в вашем проклятом Тикви. И я не намерена в чем-то себя ограничивать.
— Я, конечно, получаю немало. — Ильтен с трудом сдерживался. — Но это еще не значит, что ты можешь швыряться моими деньгами направо и налево.
Он уже уступил ей во многом. Однако денежный вопрос был наиболее близок его сердцу. Ильтен любил деньги. И очень не любил, когда с ними обращались нерачительно. Ну ладно бы на наряды без малого двадцать тысяч потратила или на косметические процедуры, он бы понял. Но на какую-то непроизносимую ерунду?!
— Я же не могу работать! — взвилась Тереза. — Значит, ты должен меня содержать.
— Женщин обычно содержат мужья, — заметил Ильтен.
— Все считают меня твоей женой, так что переживешь.
— Мужья обычно спят со своими женами. — Он гнул свое.
— Увянь и засохни! — отрезала она. — Пока ты спишь с этими развратными невестами, ко мне вообще не подходи!
Ну где у нее логика? Ильтен решительно не понимал Терезиного настроя.
— Я поставлю лимит расходов на расчетную карточку, — предупредил он.
— Тебе денег для меня жалко, чертов чурбан? — окрысилась она.
