— Я работаю поставщиком двадцать шесть весен, господин Ильтен. Я побывал на многих планетах. Мир разнообразен и причудлив, господин Ильтен, и от некоторых женщин, что обитают за пределами Союза, вас бы удар хватил. Но поставщики не забирают всех скопом. Они привозят сюда только тех, кто может вписаться в нашу жизнь и принять наши обычаи. Девушек с пластичной психикой, женщин, которые подсознательно склонны подчиняться. А за ошибки неопытных поставщиков платить приходится диспетчеру.
— Что вы имеете в виду? — Ильтен напрягся, в словах Сантора ему почудилась угроза.
— Я был знаком с тремя диспетчерами, что работали здесь до вас, — продолжал он, будто его не прерывали. — Все они, сильные личности, неплохие психологи, кончили каторгой. — Он снова улыбнулся, и шрам зловеще перекосился. — Не волнуйтесь, господин Ильтен, не я был тому причиной. Просто, как бы ни был силен человек, всегда найдется кто-то сильнее.
Он посмотрел вслед Терезе, давно исчезнувшей в коридоре с чашкой чая.
— Эта женщина никогда не станет тиквийкой, господин Ильтен. Вам ее не переломить. Возможно, мне удалось бы, но это, как вы верно сказали, не мое дело. Я получил то, что искал двадцать шесть весен, и ухожу из поставщиков. Желаю вам удачи, терпения и благоразумия, они вам очень пригодятся. И да, спасибо за чай.
Сантор вышел в коридор, Кэка поднялась ему навстречу в ожидании. Тереза забрала у нее чашку с блюдцем. Он протянул руку Кэке, и она доверчиво вложила пальцы в широкую ладонь.
— До свидания, господин Сантор, — пробормотал Ильтен, все еще не уверенный, ждать ли доноса.
— Прощайте, — ответил Сантор. — Вряд ли мы увидимся вновь. Я покидаю Компанию и возвращаюсь на родину, на Т3. — Он помедлил. — Надеюсь, что все у вас сложится настолько благополучно, насколько это еще возможно. Будьте осторожны. А ты, красавица, — неожиданно обратился он к Терезе, — лучше не попадайся на глаза поставщикам. Не все они так слепы и глупы, как те, что привезли тебя.
Дверь закрылась за супругами. Тереза застыла с разинутым ртом.
— Что он… почему он… Почему он обратился ко мне на «ты»? — наконец сформулировала она. — Замужней женщине следует говорить «вы»!
Ильтен против воли улыбнулся: как Тереза ни бесится, а кое-какие обычаи уже усвоила.
— Сантор двадцать шесть весен в поставщиках, — сказал он. — И, как выяснилось, он невооруженным глазом видит разницу между замужней женщиной и дикой нелегалкой.
Планету Т6 Союз Тикви присоединил последней. Еще в старые времена, до первого генетического вмешательства, до всяких демографических проблем. Тогда население Тикви было многочисленно и стремилось к экспансии. С тех пор миновали долгие века, но Т6 все еще по инерции считалась новой территорией, и расположенные на ней гарнизоны вооружались и инструктировались наиболее тщательно.
Вот только врагу было наплевать, которой из территорий Союза четыре века, а которой — четырнадцать. Выбирая планету для нападения, враг использовал явно другие критерии. Или вообще не выбирал — что первым попалось на пути, по тому и пришелся удар. Внезапному вторжению подверглась Т2, едва ли не самый древний из миров Тикви. Мир с развитой промышленностью, богатой архитектурой…
Теперь треть Т2 лежала в руинах. Однако враг просчитался. Да, женатые — те, кому было что терять — бежали с Т2, переселились на другие тиквийские планеты. Но мужское, не связанное семьями население не так-то легко напугать и заставить отступить. Тем более что у врага есть бабы. Пускай не слишком похожие на нормальных баб, но на безрыбье…
Война за Т2 длилась уже семьдесят семь весен. И ответственность за ее затягивание делили обе стороны.
В подернутых дымом развалинах многоэтажных конструкций солдату почудилось шевеление, и он вздрогнул:
— Там…
Командир группы снисходительно взглянул на новобранца, приставил к глазам бинокль и внимательно изучил руины.
— Зохен, — промолвил он, опуская бинокль.
Слово прозвучало не как ругательство, а как констатация.
— Это всего лишь зохен, рядовой Сниттке.
Всего лишь! Бойца аж передернуло. Жуткое чудовище, одно упоминание которого служит бранью!
— Он может на нас напасть, господин Хэнк? — робко уточнил Сниттке.
— Ну разумеется, может. — Прищурясь, командир следил за окрестностями, но уже без бинокля: бинокль сужает поле зрения. — Врагам, знаете ли, свойственно нападать.
Новичка это почему-то не утешило. Билле Хэнк вздохнул. Ему казалось, что он в юные годы был храбрее. Глупее — возможно, но определенно храбрее. С тех пор миновала добрая дюжина весен, проведенных здесь, на Т2, на линии фронта. Смелый и в чем-то наивный долговязый мальчишка превратился в матерого воина, покрытого шрамами. Он сражался не за победу. Война шла до него, война пребудет и после. Война была его жизнью, его частью. Какой смысл в победе? Если убить всех врагов — что потом делать?
Вынув изо рта папиросу и аккуратно ее затушив — на других планетах Тикви курение не слишком распространено, но многие тут, на передовой, пристрастились к этой пришедшей с Алты заразе, — Хэнк выдохнул облачко дыма и спокойно предрек:
— Сейчас полезут.
