Неприрученный вампир полностью

— Продолжай так прикасаться ко мне, женщина, и мне будет трудно не взять тебя здесь и сейчас.

Шелль улыбнулась на грубый тон его слов.

— Я бы не отказалась, — пробормотала она. — Но я проверяла тебя на наличие травм.

Гуннар приоткрыл веко, чтобы посмотреть на нее. Уголки его рта изогнулись в ухмылке.

— Ты довольна результатами проверки?

— Пока что, — с улыбкой сказала Шелль. — Но у меня еще есть основания для этого.

Ледяной взгляд Гуннара поглотил ее целиком. Его дерзкая ухмылка слегка померкла.

— Ты дала мне свою кровь.

Шелль съежилась.

— Тебе было больно. Переход… — она тяжело выдохнула. — Боги, Гуннар. Как ты это переносишь?

— Это было непросто, — Гуннар приподнялся на локте, и внимание Шелль привлекла игра мускулов мощной руки. — Но, Шелль, это никогда не бывает легко.

Увидев это своими глазами, Шелль поняла, почему Джиллиан хотела найти лекарство от ликантропии. Если бы она могла забрать боль Гуннара, то сделала бы это.

— То есть ты хочешь сказать, что я должна была оставить тебя там. В боли и без защиты, без какой бы то ни было помощи.

Гуннар отвел взгляд. Волк взволнованно зашевелился в его голове. Шелль слушала запутанную массу мыслей, более созвучных этой части природы Гуннара, чем она была в прошлом. Волк был существом, выходящим за пределы времени и пространства. Перемены, возможно, было трудно принять такому старому человеку, как Гуннар, но для волка это было почти невозможно.

— Ты думаешь, то, что я сделала, ослабило тебя в глазах твоей стаи, — произнесла Шелль после напряженного момента. — Ты думаешь, я принижаю твое положение в иерархии?

— Я думаю, ты должна была верить, что я достаточно силен.

Негодующий огонь горел в груди Шелль. Она фыркнула.

— А что, если бы все было наоборот? Что, если бы я лежала там, истекая кровью и испытывая боль, а мои враги где-то ждали, пока я ослабею, чтобы они могли наброситься? Ты бы оставил меня лежать там, Гуннар? Ты бы поверил, что со мной все будет в порядке? Или ты бы сделал все, что в твоих силах, чтобы помочь мне?

Он сжал челюсти. Упрямая задница.

— Наши ситуации очень разные.

— Разве? — честно говоря, в Шелль было достаточно альфа-мужского дерьма. — Ты лидер своей стаи, как и я лидер своего ковена.

— Ковена из двух человек, — сказал Гуннар.

«Серьезно?» Любое беспокойство, которое она могла испытывать к нему, сменилось раздражением.

— Не имеет значения, если бы твоя стая была пятьдесят человек, а мой ковен: я, Лукас и пара кошек. Это все еще мой ковен, и я все еще его лидер. Ты в ответе за тех, кто находится под твоей опекой, не больше и не меньше моей. — Шелль глубоко вздохнула. — Проблема, что я тебе помогла? Или тот факт, что твоя стая видела, как я вскрыла вену, чтобы дать тебе свою кровь?

Она изучала его. Гуннар держал сильный ментальный щит, который приглушал его мысли, но его волка было не так легко контролировать. Ответ животного в глубине сознания мужчины звучал так же отвратительно, как и ее. В этот момент она начала думать, что любит волка больше, чем человека. По крайней мере, волку было наплевать на чье-то мнение об их брачном союзе.

Шелль не собиралась сидеть и выслушивать оскорбления. Она бросилась с кровати, впервые осознав, что больше на ней нет ботинок, носков или брюк. С широко раскрытыми глазами девушка повернулась к Гуннару.

— Ты меня раздел?

Выражение его лица снова превратилось в самодовольное мужское высокомерие.

— Да.

Шелль прищурилась и с отвращением покачала головой.

— Хорошо все разглядел?

Он поджал губы, будто боролся с улыбкой.

— Не достаточно хорошо. Если бы я мог снять с тебя рубашку и нижнее белье, не беспокоя тебя слишком сильно, то был бы доволен.

Он любил нажимать на ее кнопки, не так ли?

— Агрх! — Шелль пересекла комнату и рывком открыла дверь. — Выметайся, — если ему было стыдно за то, что его стая увидела кровь его пары на губах своего Альфы, то Шелль не хотела иметь с ним ничего общего. Самоуверенный сукин сын. Кем, черт возьми, он себя возомнил, оскорбляя ее, а потом флиртуя?

Гуннар вытянулся на кровати и сложил руки за головой. Взгляд Шелль опустился туда, где простыня покрывала узкие бедра. Было абсолютно несправедливо, что он мог разжечь ее гнев и вожделение одновременно.

— У тебя рубашка порвана, — заметил он. — Сними ее.

Шелль показалось, что у нее глаза вылезут из орбит.

— Ты это серьезно?

Его самоуверенная улыбка расширилась, и взгляд скучающе блуждал по ней.

— Очень серьезно.

В гневном раздражении Шелль сорвала рубашку и бросила в него.

— Счастлив?

Его взгляд пылал.

— Пока нет. Избавься от бюстгальтера.

У нее отвисла челюсть.

— Мы ругаемся. Ты ведь понимаешь это, правда?

Гуннар пожал плечами, словно их спор мало что значил.

— Мы можем продолжать спорить, пока трахаемся, если ты этого хочешь, Шелль, но лично я могу обойтись без этого.

Она уставилась на него. Ошарашенная его дерзостью.

— А лифчик? — он указал пальцем. — Это преступление — держать грудь закрытой. Я предпочитаю их без всего.

— Мы ругаемся! — воскликнула она.

Гуннар издал многострадальный вздох.