Неприрученный вампир полностью

Гуннар медленно выдохнул. Как он мог ожидать, что стая простит его за то, что он держал связь с Шелль в секрете, если он не был готов предложить это сам? Может быть, на этот раз наказание было не тем, что нужно стае. Возможно, пришло время для прощения. Для каждого из них.

Гуннар был удивлен, когда охранник, управляющий воротами в поместье Аристова, впустил его без единого слова. Он был за рулем машины Шелль, но сам король вампиров, должно быть, дал распоряжение, чтобы Гуннара пропустили, если он появится. Для него было честью знать, что король доверяет ему достаточно, чтобы не подвергать досмотру и допросам — или, что еще хуже — топтанию на пороге. С полуденным солнцем высоко в небе вампиры были на пределе своих возможностей. С таким доверием Гуннар мог легко проникнуть и успешно закончить то, что начал Грегор. Ни Грегор, ни Арен не задумывались над своими планами. Гуннар предположил, что разница между лидером и животным во многом связана с внутренней работой ума.

Арен должен был подружиться с королем вампиров, а не устраивать ему засаду. Это то, что сделал бы Гуннар, будь он на месте Арена. У мужчины были амбиции, но не более того. Так же, как Грегору нужна была только месть. В долгосрочной перспективе их узкое видение не принесет им ничего, кроме разрушения, хотя, вероятно, Арен выучит свой урок задолго до того, как это сделает Грегор.

Гуннар подъехал к коттеджу Шелль и заглушил двигатель. Он ослабил хватку на руле и сделал несколько успокаивающих вдохов, чтобы утихомирить нервную энергию, которая бурлила в его животе. Если бы с ней что-нибудь случилось после того, как ушла сегодня утром, он бы уже узнал об этом. Гуннар должен был поверить в это. И все же ему было трудно выйти из машины и пойти посмотреть самому.

Его волк знал бы, если бы их пара ушла, даже если бы Гуннар сомневался.

Он вылез из машины и пошел по мощеной дорожке к входной двери. Его сердце замерло в горле, руки дрожали, дыхание участилось. Последние двадцать четыре часа были испытанием терпения, выносливости, силы, мощи и любви. Гуннар остановился, положив руку на дверную ручку. Он любил Шелль. Несмотря на все ее упрямство, дерзость, тьму и силу. Он любил ее за красоту и свирепость, за силу, за смелость и ум. Он любил ее, потому что его душа признавала в ней свою вторую половину. Он любил ее из-за того, что чувствовал сейчас: боялся перспективы еще одного дня без нее.

Рукой Гуннар крепко сжал ручку и повернул ее, открыв дверь. Он тихо проскользнул внутрь, стараясь не впускать слишком много света. Так же бесшумно закрыл дверь и мягко направился по коридору в спальню Шелль. Он вошел и повернулся лицом к двери, закрыв ее, слишком боясь обернуться и увидеть пустую кровать.

«Боги». Он не был так напуган с тех пор, как был маленьким мальчиком на своей первой охоте. Отец пустил его в лес и велел не возвращаться без кабана. Гуннар никогда не знал истинного страха до той ночи, и поклялся никогда не позволять себе чувствовать его снова. До сих пор.

«Повернись, чертов трус».

Шелль мирно спала на матрасе, полностью в одежде, поверх одеял, как будто наткнулась на комнату и потеряла сознание на кровати. Без сомнения, она вернулась домой за несколько секунд до рассвета. На мгновение, Гуннар просто наблюдал за ее сном. Ее уязвимость заставляла его сердце биться чаще. Девушка думала, что она чудовище. Невообразимая, неконтролируемая сила. Она думала, что если близкие узнают, на что способна, они отвернутся от нее. Чего Шелль не понимала, так это того, что она была гораздо более хрупкой, чем хотела признавать. Как стекло, опиравшееся на паутину. Очень, очень хрупкая.

У него перехватило дыхание.

Гуннар сбросил ботинки и разделся. Он снял с Шелль сапоги, потом носки и порванные и грязные штаны. С нежным рывком он стянул одеяла вниз и переместил Шелль на матрас. Он забрался в кровать рядом с ней и прижался, прежде чем укрыть одеялами.

Шелль прижалась к нему носом и удовлетворенно вздохнула. Гуннар не мог думать ни об одном месте в мире, где предпочел бы быть в этот момент, чем здесь, наблюдая за ней. Защищая ее.

С Шелль в руках, он был дома.

Шелль подвинулась ближе к теплу тела рядом с ней. Вздох соскользнул с ее губ. Если это был сон, то один из лучших в жизни, и она не хотела просыпаться. Что могло быть лучше, чем удовлетворение, которое она испытывала сейчас? В объятиях своего партнера, где никто и ничто не могло их коснуться.

Шелль распахнула, и резко вздохнула. «Гуннар!» Она села и обнаружила, что это не сон. Ее пара лежал рядом с ней на матрасе, его грудь равномерно поднималась и опускалась во сне.

Она убрала одеяло с его тела. У нее перехватило дыхание, и кровь закипела при виде Гуннара, обнаженного и великолепного. Ни один синяк не испортил его идеальное тело, чтобы выдать раны, который он получил во многих сражениях прошлой ночи. Кончиками пальцев она провела по татуировкам, покрывавшим его шею, вниз по плечу, и через широкую ключицу к груди. Боги. Он через многое прошел. Удивительно, что выжил.