При этом Андрей ничего не делает особенного, чтобы всем понравиться, и на образ, обрисованный мной, он похож весьма отдалённо. Разве что босс всё время старается находиться рядом со мной, в то время как я мечтаю заползти под ближайший куст и переждать там время до ночи.
До ночи. Мля…
Мне и в голову не приходило, что Зарецкий может мне подложить такую свинью. Сама я намыливалась часов в девять откланяться, приползти домой и ныть подругам по телефону, какая я дура. Ради этого можно даже групповой созвон организовать.
Какая муха его укусила, а?
Забившись в угол веранды, сижу в плетёном кресле и злобно зыркаю поверх даже не ополовиненного бокала с вином на Андрея, которого папа оттащил от меня, чтобы обсудить «какие-то мужские темы».
Босс нет-нет, да и поглядывает на меня со смешком поверх папиного плеча.
Упырь. Бессердечный, бесчувственный гад.
Я подозревала, что шантаж мне аукнется. Не тот человек Зарецкий, который спустит подобное, но он поумнее ничего придумать не мог? Ему самому нечем, что ли, заняться в пятницу вечером? Какая ему радость торчать здесь, да ещё и с ночёвкой оставаться?
За всеми этими удручающими размышлениями я упускаю момент, когда возникает рядом со мной:
— Доча, вы же предохраняетесь?
Я как раз делаю глоток уже тёплого и оттого противного красного полусладкого и от неожиданности вопроса чудом не выплёвываю вино себе на сарафан.
— Мама!
— Пока только мама, — хмыкает она. — Бабушкой стать хочу, но лучше будет, если брак всё-таки не по залёту…
Интересный расклад.
Вот Кристинке в отношении её мальчика дают совсем другие наставления.
— Мам, я уже взрослая, — возмущённо смотрю на неё.
Ну блин, кто вообще с такими вопросами пристаёт?
— А что? Возникли какие-то сомнения? — раздаётся глубокий голос справа.
Дёрнувшись, поворачиваю голову и встречаю насмешливый взгляд Зарецкого, подошедшего к перилам со стороны патио.
Окружили!
— Лена у нас всегда в облаках витала, — садится мама на любимого конька, значит, сейчас посыплются позорные подробности, о которых я уже и забыла, но мама их бережно хранит, видимо, чтобы старшей дочери жизнь малиной не казалась.
— Мам! — одёргиваю я её. — И ты ещё удивляешься, что я никого с семьёй знакомить не хочу!
Ну серьёзно. А если бы это был мой трушный парень? Что за тяга макать в стыд с головой? В любом случае, Зарецкий ещё и мой босс.
— А что я такого сказала? — поднимает мама брови.
Раздражение захлёстывает. Ну да. Ничего не сказала, потому что я ей не дала.
— Можно сменить пластинку? — исподлобья смотрю на маму, давая понять, что тема закрыта.
— Есть что-то, чего я не знаю? — как назло, спрашивает Андрей.
Господи, и даже не пнуть его, перила мешают. Прожигаю его взглядом, но впустую. Огнеупорный. И явно развлекается. Лицо у него серьёзное, но в глазах веселье.
— Да уж вряд ли, — смеётся мама, которой после шампанского всё кажется смешным. — Если вы её три месяца преследовали, то тайн, наверное, уже не осталось. Раз ты на этом этапе не исчез с горизонта, то тебя уже ничто не испугает. Хотя предложение, конечно, шикарное было. Только знакомиться с нами надо было пораньше… А то не по-человечески как-то. Или вы и на свадьбу не хотели нас звать?
Это пиздец.
Я съёживаюсь в кресле.
Походу, я не переживу эту ночёвку. Лихорадочно ищу возможность свалить сегодня же в город. Лучше я сегодня вытерплю моральную порку от Зарецкого, авось он за выходные перебесится и не устроит мне ад на работе. Больше Андрей моих родителей не увидит. Главное, дать по тапкам, пока не всплыло что-нибудь ещё…
— Лен! — голосит Кристинка с качелей. — Я тебе в сумку солнцезащитный крем засунула, принеси?
— Сейчас! — тут же отзываюсь я и щемлюсь искать свой баул.
В любом другом случае я бы отправила сестру саму, но сейчас это как никогда кстати.
— Я отнесла твои вещи к вам в комнату, — вдогонку мне кричит мама.
В комнату. Это где-то на втором этаже. Отлично. Чем дальше, тем лучше.
Взлетаю по ступенькам и начинаю толкать одну дверь за другой, чтобы определить, какая мне нужна.
В дальней из четырёх вижу свою дорожную сумку.
Дёргаю собачку молнии и застываю.
В первую секунду думаю, что перепутала что-то и залезла в чужие вещи, потому что тряпьё, которое попадается мне на глаза, не моё.
Эм… оглядываю баул. Точно мой, вот тут я чиркнула о какой-то острый край в прошлом году.
Хотя раз Кристинка сунула мне свой крем, может, она и часть вещей своих напихала? У неё вечно на любой выезд целый гардероб с собой.
Чуть увереннее копаюсь в недрах и осознаю, что из моего барахла только аптечка, мокасины и джинсы.
А хдеее?
Выудив флакон с солнцезащитным средством, я начинаю подробнее разглядывать шмотки.
Даже футболки запасной нет, хотя она лежала на комоде, приготовленная вместе с толстовкой, которой я тоже не наблюдаю.
Подцепив указательным пальцем какую-то несуразицу, вытягиваю её из сумки.
Это точно не годится для выезда на природу.
— Тебя только за смертью посылать! — ругается из-за спины запыхавшаяся Кристина.
Я оборачиваюсь к ней, держа безобразие на весу.
— Что это? Я же просила тебя собрать мои вещи…
