— Я и собрала, — отмахивается сестра, которую бог послал мне в наказание за все грехи, которые я совершу в жизни. — Просто ты насовала какой-то ужас. Я же знала, что Зарецкий приедет. Так что ты только спасибо мне должна сказать за такую рокировку.
У меня дар речи пропадает от такой беспардонности.
Я не то что «спасибо» сказать не могу, даже «му» выдавить не способна.
Не дождавшись от меня благодарностей, Кристина кривится и, подхватив свой крем, сваливает.
А я, отмерев, проверяю, что мне дьявол послал.
Вытряхнув всё содержимое сумки на кровать, пытаюсь понять, что это всё такое и где Кристина это взяла.
Итак, мы имеем ещё один сарафан, который от комбинации отличается… да ничем не отличается. Под него даже бельё не наденешь. Микротоп а-ля бандаж, видимо, в пару к джинсам. Прикладываю к своей двоечке, мля… это только соски прикрыть. И этот клочок, сто пудов будет всё время задираться. И…та-да-дам!
Ночной комплект.
Короткий чёрный шелковый пеньюар и к нему сорочка. Пофиг, что она до середины лобка. Это меньший из её недостатков. Ткань — вот где самый цимес! Чёрная крупная сетка из шелковых тесёмок. У меня в эти ячейки пролазит сразу три пальца.
Это точно не моё!
Ошалелый взгляд замечает ещё один крошечный предмет. Я даже не сразу понимаю, что это такое. Ибо в нём слишком много прорезей. Вот к нему, кстати, пристёгнута крошечной булавочкой бирка, размером превышающая изделие. С одной стороны картонки красуется, распустив лепестки символ «Клематиса», а на оборотной белой части написано мелко и криво: «Вот такое носят женщины, Леонидова!».
Очень хочется позвонить Климову и спустить на него всех собак. А ещё лучше собственноручно засунуть ему его подарок в недра личности.
Только ведь, как это ни прискорбно, не Лёха виноват в том, что я оказалась за городом с этим барахлом без нормальной одежды.
Снова рассматриваю плетёное безобразие. Это даже на москитную сетку не тянет.
Решительно, я не могу в этом ночевать.
И в сарафане спать тоже как-то не очень. Бретели тонкие и будут впиваться, а благодаря разрезам на подоле всё это задерётся. А лифчика под сарафаном нет. И в сумке нет. Кристине, походу, и в голову не пришло положить что-то такое. У неё стоячая единичка, и в гробу она видала все бюстгальтеры мира.
Плюхаюсь на постель и растягиваю в руках то самое непонятное с биркой. Если применить фантазию, то можно играть в ниточки, как в детстве. Ладно, трусы с меня никто не снимет. А раз сестра накосячила, значит, я её ограблю на футболку. В конце концов, не только ей таскать у меня шмотки.
Однако в комнате, отведённой Кристине, меня ждёт облом.
Её шмотьё на футболки не богато. Тоже топики, на меня неналезающие, и пижама с шортиками, которые вопьются мне в самое дорогое. И где, спрашивается, её объёмные балахоны?
У мамы не попросишь. Не тот случай.
Я понимаю, что сделать ничего не могу.
У меня есть только призрачный шанс уговорить Зарецкого всё-таки свалить под каким-то благовидным предлогом.
Вопрос: захочет ли босс пойти мне навстречу после того, что он услышал от мамы о моём вранье?
Собственно, я не очень жажду попадаться ему на глаза, но прятки идут вразрез с легендой о двух пылающих любовью сердцах. Ё-па мать.
Понуро спускаюсь на веранду. Уже и музыку прибавили, солнце немного опустилось, и все выползли из-под навеса в патио. Зарецкий обнаруживается в том самом кресле, из которого я сбежала.
Приставным шагом иду к Андрею и замечаю в его руке ополовиненный стакан с пивом. О нет!
— Стой! — подлетаю к нему. — Не вздумай пить!
— Это ещё почему? — прямо у меня на глазах Зарецкий внаглую делает глоток из запотевшего стакана.
— Нам надо домой!
— К тебе? — заинтересовывается Андрей.
— Каждому к себе!
— А… — разочарованно тянет босс и делает ещё глоток. — Это не совпадает с моими планами.
— Какими планами?
— Лена, надеюсь, на работе память тебе не отказывает. В быту ты очень и очень забывчивая. И про моё обещание забыла, и рассказать мне пикантные детали… Когда я должен был узнать, что преследовал тебя три месяца? Я ещё от трико Зорро не отошёл и серенады в твою честь. А про предложение? Меня до сих пор интригует, отчего твоя мама так им восхищена. Поделиться не желаешь?
— Нет!
Вот совсем не хочу.
— Послушай, ну зачем тебе это надо, а? Неужели мстишь? Не будь таким мелочным, я и так сама себя наказала, ты же видишь… Климов уже взялся за твою сестру. Разве тебе не хочется поскорее с этим развязаться? Это ведь твоё последнее публичное выступление в роли фальшивого жениха, в офисе я сама разрулю.
— Лена, если доверить тебе разрулить ситуацию, то в понедельник весь офис будет думать, что я скоро стану папой, а может, и сразу дедом. Чего уж там мелочиться, правда?
— То есть месть, — скисаю я.
— Ты втянешься, — посмеивается Зарецкий.
— Вряд ли, — кривлюсь я, прикидывая, есть ли здесь поблизости пруд, чтобы утопиться.
Неожиданно Андрей левой рукой хватает меня за запястье и дёргает к себе. Не устояв, я плюхаюсь к нему на колени.
