У предприимчивой, откровенной Пэйтон Диксон есть две страстные мечты… собственный клипер и любовь капитана Коннора Дрейка. Но обе оказываются невозможно далеки, когда ее любимый капитан собирается жениться на другой, и, что еще хуже, ему отдают ее корабль, как свадебный подарок от ее вероломного отца. Чтобы доказать, что правда на ее стороне, Пэйтон ухитряется разжечь скандал и дать толчок всевозможным неприятностям. Что касается Дрейка, он не может решить, задушить ли девчонку, с которой он вырос, или заняться любовью с красавицей, которой она стала.
— Проклятие, Пэйтон, — взорвался Росс Диксон, — Я не могу завязать эту треклятую штуковину. Завяжи ты.
Пэйтон, находясь на слишком ответственной стадии завязывания галстука своего второго по старшинству брата, чтобы рисковать даже бросить взгляд на самого старшего, отрезала:
— Дождись своей очереди.
— Чертовой очереди, — Хадсону, стоявшему с задранным подбородком, чтобы видеть младшую сестру, корпевшую над его галстуком, приходилось смотреть вниз поверх своих высоких скул, но и тогда он мог рассмотреть лишь ее макушку. — Дождись своей чертовой очереди.
— Дождись своей чертовой очереди, — исправилась Пэйтон.
Росс в ярости отвернулся от зеркала, концы его галстука бесформенно свисали с шеи.
— Проклятье, Хад! Прекрати подстрекать ее к ругательствам. Ты хочешь, чтобы она первому же парню, который пригласит ее сегодня на танец, предложила дождаться своей чертовой очереди?
— Никто не пригласит Пэйтон танцевать, — заявил Рэли, сидящий возле окна. Его галстук уже был повязан, и сестра отослала его в дальний конец комнаты с суровым предостережением не теребить и не ослаблять его. Рэли сидел в лучах предзакатного солнца, глядя на вереницу экипажей, останавливающихся перед домом. — Она слишком уродлива.
— Захлопни свой чертов рот, Рэли, — посоветовала ему Пэйтон.
Росс заскрежетал зубами.
— Пэйтон, — прорычал он. — Прекрати ругаться. Ты не дома и не на борту судна. Помнишь наш договор? Ты можешь сколько угодно дерзить, пока мы находимся дома или в море, но дома у других людей ты будешь вести себя как…
— Знаешь, — перебил его Хадсон, — Пэйтон не так уж и уродлива, Рэли. Эт’ всё её отвратительные волосы, — глядя на них с высоты своего роста, Хадсон чувствовал себя вправе критиковать. — Росс, почему, когда этим летом ты брил всем нам головы, ты не обрил и Пэйтон? Может, вместо того, чтобы стричь, было бы лучше, если б она просто избавилась от всего этого и начала отращивать волосы заново.
— А почему ты, — возразил Росс раздраженно, — нанял вшивого кока? Если бы ты не взял его на работу, никому из нас не нужно было бы брить голову, и Джорджиана не допекала бы меня постоянными просьбами купить для Пэйтон шиньон.
— Шиньон? — Пэйтон сморщила свой покрытый веснушками носик. — Что бы я делала с шиньоном? Носить волосы какой-то женщины поверх своих? — она содрогнулась. — Нет уж, спасибо. Я вполне счастлива, дожидаясь, пока снова отрастут мои собственные.
Хадсон фыркнул.
— Тебе ж нравится, что твои волосы коротко обрезаны. Признай эт’. Ты у нас ленивица и никогда не любила заплетать те чертовы индейские косички, которые обычно носила.
Пэйтон глянула на него снизу вверх своими светло-серыми глазами.
— Осторожнее, — предупредила она, в шутку затягивая потуже его галстук. — Может, у меня и нет больше индейских косичек, но я все еще с легкостью могу перерезать горло.
— Кровожадная, да? — Хадсон потянул за один из коротких рыжевато-каштановых завитков, которые Пэйтон пыталась — как она опасалась, безуспешно — собрать под пару черепаховых гребней. — Тебе придется научиться обуздывать свою склонность к насилию, девочка моя, или ты никогда не найдешь себе мужа.
Пэйтон состроила презрительную гримасу.
— Я не понимаю, зачем мне нужен муж, когда у меня уже есть вы трое, чтобы указывать, что мне делать.
— Затем, что в конце концов, — сказал Росс, — Хад и Рэли собираются последовать моему примеру и жениться, оставив тебя совсем одну.
— В каком смысле одну? — Пэйтон уставилась на него поверх обнаженного плеча. — Всегда остается папа.
— Мы с Джорджианой позаботимся о папе, — сообщил ей Росс. — Но ни один из нас не хочет быть обременен вдобавок моей сестрой-старой девой.
— Если ты прекратишь быть такой задницей и дашь под мое командование собственный корабль, — прохладно сказала Пэйтон, — то тебе не придется беспокоиться о сестре-старой деве, не говоря уже о поисках для меня мужа.
Росс выглядел охваченным ужасом.
— Кораблем Диксонов ты будешь командовать только через мой труп, — заявил он.
— Но почему нет? Я намного лучший навигатор, чем Рэли, а у него есть свой корабль уже восемь лет, — она прищурилась, взглянув в сторону Рэли. — Ко всему прочему он провел большую часть этих лет, безнадежно потерявшись.
Снова подняв взор от окна, Рэли добродушно заявил:
— Я не терялся, дорогая моя. Я исследовал ранее неизученную территорию. Вот в чем разница.
— Ты заблудился, Рэли. Твой груз испортился, пока ты ходил по кругу, пытаясь найти правильное направление возле Мыса Доброй Надежды[1]. Вот только ты был не у Мыса Доброй Надежды, не так ли?
Рэли махнул рукой в ее сторону.
— Мыс Горн[2], мыс Надежды. Все эти мысы выглядят одинаково. Разве удивительно, что я перепутал их между собой[3]?
Пэйтон, повернувшись, вперила взгляд в своего старшего брата, который возился с воротником рубашки, глядя в зеркало над туалетным столиком.
— Видишь? Ему ты дал команду, а мне нет? Я, по крайней мере, могу отличить друг от друга материки.
