Непристойные предложения полностью

— Ты прав, что экономическое положение — лишь один из факторов, — миролюбиво вмешался Фрэнк Тайлер. — Но этот фактор самый важный, и если в семье уже есть дети и они в хорошей форме, именно его будет учитывать БСП, принимая решение.

— Именно! — Эд хлопнул рукой, и карты заплясали по столу-портфолио. — Возьмем моего шурина, Пола. День и ночь жена твердит: Пол то, Пол это; неудивительно, что я знаю о нем больше, чем о самом себе. Пол владеет половиной «Грузового синдиката Марс-Земля», поэтому он в восемнадцатидетной категории. Его жена несколько ленива, ей плевать на внешние показатели, так что у них всего десять детей, но…

— Они живут в Нью-Хэмпшире? — спросил Фрэнк. Мгновение спустя Стюарт Рейли заметил, что Фрэнк смотрит на него с искренней озабоченностью. Он явно пытался сменить тему, чувствуя, что направление, которое приняла беседа, лишь усугубило страдания Рейли. Возможно, это отразилось на его лице.

С лицом нужно что-то делать: через несколько минут он встретится с Мариан. Если не проявить осторожность, она сразу догадается.

— В Нью-Хэмпшире? — презрительно спросил Эд. — Мой шурин, Пол? С его деньгами? Нет, сэр! Никаких трущобных пригородов! Он живет в настоящей сельской местности, к западу от Гудзонова залива, в Канаде. Но, как я говорил, они с женой не слишком ладят, и обстановка у них дома не очень благоприятна для детей, если вы понимаете, о чем я. Думаете, у них возникают проблемы с тридцать шесть — эй? Да ни в жизни! Они заполняют форму — и наутро получают ее, сплошь покрытую синими «одобрено». По мнению БСП, какого черта, с их деньгами они могут позволить себе первоклассных нянек и детских психологов, а если, повзрослев, дети по-прежнему будут испытывать какие-то проблемы, к их услугам будет лучшая психотерапия, какую можно купить.

Брюс Робертсон покачал головой.

— Мне это кажется неправильным. В конце концов, потенциальным родителям ежедневно отказывают из-за плохой наследственности.

— Наследственность — это одно, — возразил Эд. — А окружение — совсем другое. Первое нельзя изменить, второе — можно. И поверьте мне, мистер, лучше всего меняют окружение деньги. Д-Е-Н-Ь-Г-И: деньги, наличность, золотишко, бабло, зелень, старые добрые монеты. Если у тебя достаточно денег, БСП считает, что у твоего ребенка должен быть хороший жизненный старт — особенно под присмотром бюро в первые годы. Твоя очередь, Стью. Эй, Стью! Ты оплакиваешь последнюю ставку? Ты ни слова не сказал за пятнадцать минут. Что-то не так? Тебя ведь не уволили?

Рейли постарался взять себя в руки. Поднял карты.

— Нет, — сипло ответил он. — Меня не уволили.

Мариан ждала на аэродроме в семейном шаттле. К счастью, ее переполняли слухи, и она была не слишком внимательна. Она странно глянула на него лишь однажды, когда он ее поцеловал.

— Слабовато, — заметила она. — Раньше у тебя получалось намного лучше.

Он впился ногтями в ладони и попытался изобразить каприз.

— Раньше я не был таким слабым. Тяжелый день в офисе. Будь мила и нежна со мной, дорогая, и не жди от меня слишком многого.

Мариан сочувственно кивнула, и они забрались в маленькое судно. Двенадцатилетняя Лиза, их первый ребенок, сидела на заднем сиденье с Майком, последним ребенком. Лиза звучно чмокнула отца и протянула ему младенца для поцелуя.

Рейли пришлось заставить себя поцеловать сына.

Они поднялись в воздух. С аэродрома разлетались во все стороны шаттлы. Стюарт Рейли смотрел на проносившиеся внизу крыши пригородов и пытался решить, когда скажет жене. После ужина, это хорошее время. Нет, лучше подождать, пока все дети лягут. Когда они с Мариан останутся вдвоем в гостиной…

В его желудок словно упал холодный камень, как днем после обеда. Сможет ли он вообще заставить себя сказать ей?

Он должен. Выбора нет. Должен, причем сегодня.

— … если бы я когда-либо верила хоть одному ее слову, — говорила Мариам. — Я сказала ей: «Конни Тайлер — не такая, и хватит об этом». Помнишь, дорогой, как в прошлом месяце Конни навестила меня в больнице? Конечно, я знала, о чем она думает. Она смотрела на Майка и говорила себе, что если бы Фрэнк, а не ты, возглавил отдел Ганимеда и получил прибавку в две тысячи территов, сейчас она бы рожала четвертого ребенка, а я бы навещала ее. Я знала, о чем она думает, потому что на ее месте думала бы точно так же. Но она совершенно искренне сказала, что никогда не видела такого очаровательного, здорового младенца. И пожелала мне через год пятого ребенка — совершенно искренне, не ради вежливости!

Пятого ребенка, горько подумал Стюарт Рейли. Пятого!

— … так что решать тебе. Что мне сказать Шейле, если она придет завтра и снова начнет этот разговор?

— Шейле? — тупо спросил он. — Шейле?

Мариан нетерпеливо тряхнула головой над панелью управления. — Шейле Грин. Это жена Эда, помнишь? Стюарт, ты слышал, о чем я говорила?

— Конечно, дорогая. О, э-э, больнице и Конни. И Майке. Я слышал каждое слово. Но при чем тут Шейла?