На лето Кавендиш переезжал в свою виллу, где также была устроена лаборатория и астрономическая обсерватория. В деревню же он ездил на экипаже, оборудованном счетчиком собственной конструкции, напоминающим современные таксометры.
Г. Дэви писал о нем: «Голос его похож был на какой-то писк, обращение его было нервное. Он пугался чужих людей, и когда смущался, то ему трудно было говорить. Он одевался, как наши деды, был очень богат, но не пользовался своим богатством».
Необычность, непонятность и неординарность личности Кавендиша порой вызывали негативные оценки. Один из современников, некто Ловекрафт, выразился о нем так: «Его облик — это всего лишь маска. Скрывающееся под ней существо не является человеком».
Когда наследники ознакомились с оставленными Генри Кавендишем документами, оказалось, что ученый владел огромным количеством акций Английского банка — очень странно для человека, мало интересовавшегося деньгами и не заработавшего в жизни ни гроша, но в то же время щедро сорившего деньгами.
Незадолго до кончины сэр Генри вызвал слугу и объявил: «Слушай внимательно, что я тебе скажу. Я намерен в скором времени умереть. Когда это произойдет, поезжай к лорду Джорджу Кавендишу и сообщи ему о случившемся». Испуганный лакей пробормотал, что в таком случае не худо бы исповедоваться и причаститься. «Понятия не имею, что это такое, — отвечал Кавендиш. — Принеси-ка лучше лавандовой воды и больше здесь не появляйся, пока я не умру».
Умер Кавендиш в Лондоне 24 февраля 1810 года.
Завещание гения содержало категорическое требование наглухо замуровать склеп с его гробом сразу после похорон, не делая никаких надписей, указывающих на то, кто в этом склепе похоронен. Это требование было выполнено. Кавендиша похоронили 12 марта 1810 года в соборе в Дерби. Ни осмотра тела, ни вскрытия трупа не производили. Ни одного достоверного портрета Кавендиша не сохранилось.
В 1869–1874 годах потомки Кавендиша в память о своем гениальном предке построили в Кембридже лабораторию, которая до сих пор носит его имя[71]. Лаборатория стала первым самостоятельным физическим институтом Британии. На церемонии открытия Кавендишской лаборатории, сыгравшей выдающуюся роль в становлении и развитии современной физики, герцог Девонширский вручил Максвеллу рукописи Кавендиша, хранившиеся в архиве семьи. Максвелл согласился их просмотреть. Уже первое знакомство с наследием Кавендиша поразило его. Он писал одному из друзей: «В своих рукописях он [Кавендиш] обнаруживает знакомство с законами параллельного и последовательного соединения проводников… Он провел весьма обширные исследования в области проводимости соляных растворов в трубах, которые можно уподобить проволокам из разных металлов. Создается впечатление, что он достоин еще больших почестей, так как превзошел Ома задолго до того, как были открыты постоянные токи. Его измерения емкости заставят нас попотеть в Кавендишской лаборатории, прежде чем мы достигнем точки, где он остановился…» Как мы уже знаем, Джеймс Кларк Максвелл предпринял первое издание рукописей сэра Генри Кавендиша. После Максвелла традиции лаборатории развивали не менее выдающиеся преемники — Джон Уильямс, Джон Уильям Рэлей, Джозеф Джон Томсон, Эрнест Резерфорд, Уильям Лоуренс Брэгг, Чарлз Вильсон, Джеймс Чедвик, Джордж Паджет Томсон, Невилл Франсис Мотт и др. Духовная иррадиация и память о Генри Кавендише всегда играли вдохновляющую роль в жизни этой знаменитой лаборатории. Именно поэтому в стенах Кавендишской лаборатории выросла большая плеяда выдающихся физиков, среди них — российский академик Петр Леонидович Капица.
Я живу только чудом.
