Следуя цеховой традиции Средневековья, Ван Гоги из века в век избирали две сферы деятельности: церковную (пасторство в нескольких поколениях) и торговлю произведениями искусства (трое братьев отца и родной брат Тео). Как мы знаем, Винсент опробовал оба эти поприща, потерпев сокрушительные неудачи.
В 1869 году, в возрасте шестнадцати лет, по рекомендации дяди, Винсента взяли на работу в гаагский филиал парижской художественной фирмы «Гупиль». Казалось бы, весьма удачное начало карьеры: впечатляющее знакомство с живописью, посещение музеев, запойное чтение, вполне удачливая работа торговца (Винсент проработал в компании «Гупиль и Ко» более семи лет). Но в 73-м экзальтированного юношу переводят в лондонский филиал «Гупиля». Одинокий в огромном городе, Винсент остро и болезненно переживает одиночество, которое резко усиливается первым любовным разочарованием: юноша отвергнут Евгенией, дочерью хозяйки пансиона[94]. Негативный опыт любви затем будет повторяться, все более омрачая его душу и чувства.
Юношеское поражение в любви выливается в настоящее религиозное исступление. Работа интересует Винсента все меньше, ему не доставляет удовольствия работа с картинами, которые не соответствуют его собственным вкусам, и он даже радуется своему увольнению из «Гупиля» (1876), перешедшего к тому времени к компаньонам дяди.
Лето 1876 года стало для Винсента Ван Гога переломным моментом в отношении к религии. Будучи сыном пастора, он не думал до этого над тем, чтобы посвятить свою жизнь церкви, но отныне решает стать духовным лицом, начав со чтения молебнов для прихожан церкви Тернхам Грин.
Чтение молебнов явилось подготовкой Винсента к миссии, которую он так долго ждал: его первой воскресной проповеди. Хотя Винсент был полон стремлений стать в перспективе священником, его проповеди были довольно тусклые и безжизненные. Как и его отец, Винсент имел страсть к проповедованию, но так же, как и его отцу, ему не хватало эмоциональности и способности завладеть аудиторией.
Письма Ван Гога этого периода — настоящие проповеди, предельно насыщенные цитатами из Евангелия, которое Винсент хотел выучить наизусть. Движимый неотвязной мыслью о религиозном призвании, экзальтированный до крайности Ван Гог переезжает в Амстердам и начинает готовиться ко вступительным экзаменам на теологический факультет. Его новая цель — стать слугой Господа, то есть, в соответствии с евангельскими постулатами, посвятить себя служению ближним.
В 1879 году ему в последний раз улыбается удача — Винсент получает должность проповедника в Васмесе, шахтерской деревне на юге Бельгии. С присущим ему энтузиазмом он не просто преподает шахтерам Закон Божий, но самозабвенно и за собственный счет помогает им, добровольно обрекая себя на нищенское существование: питается хлебом и водой, даже подвергает себя телесным истязаниям. Он воспринимал предписания Нового Завета как руководство к действию: «Сними с себя то, что имеешь, и отдай это бедным» — звучало для него как прямое указание.
Винсент переехал из удобной комнаты в жалкую лачугу, где спал на полу, отдал всю одежду, которой снабдила его семья, заменив ее поношенным военным мундиром и самодельной рубашкой из мешковины. Он не смывал с лица угольную пыль, дабы не выделяться среди перемазанных шахтеров. Когда ему понадобились бинты для раненого, он разорвал свое белье.
Но альтруистические побуждения, флагеллантство и самопожертвование молодого проповедника претят местным представителям церкви, увидевшим в них признаки фанатизма. По мнению миссионерского общества, Винсент понимал Библию чересчур буквально. Вскоре ему отказывают в должности. Весь следующий год Винсент борется теперь уже с собственной нищетой, у него нет денег даже на поездки и однажды, решив посетить дом любимого им художника Жюля Бретона, он прошел пешком 70 километров до Коуррьерес (Франция), чтобы увидеть Бретона. Однако по прибытии Винсент постеснялся постучать к художнику в дверь и, подавленный, вернулся в Бельгию.
То ли непонимание родителей, то ли неудачи в поисках новой работы, то ли на время прервавшаяся переписка с братом, служившая Винсенту громоотводом, то ли обретение подлинного призвания обращают все помыслы несостоявшегося кюре к живописи. Он вполне подготовлен к новой стезе: работа в художественных галереях «Гупиля», пребывание в главных музейных центрах Европы (Гаага, Лондон, Париж, Амстердам), даже его глубокая религиозность и сочувствие к отверженным отныне должны найти свое воплощение через художественное творчество. «Надо понять определяющее слово, содержащееся в шедеврах великих мастеров, — пишет он в письме к брату Тео, — и там окажется Бог».
