О Сильвия, Сильвия,с мертвым сундуком камней и ложек,с двумя детьми, двумя метеорами,в растерянности бродящими по крошечной детской,со своим ртом, открытым для простыни,для кровельной балки, в немой молитве,(Сильвия, Сильвия,куда направилась ты,послав мне письмоиз Девонширао том, как выращивать картофельи держать пчел?)где ты была,просто как ты сюда улеглась?Воришка —как ты прокралась сюда,прокралась самав смерть, которой я так долго и так отчаянно ждала,в смерть, из которой, по нашим словам, мы обе выросли,которую мы носили на наших тощих грудях,о которой мы говорили так часто каждый раз,когда заказывали по три сухих мартини в Бостоне,смерть, говорившую о лаборантах и лекарствах,смерть, говорившую как интриганки-невесты,смерть, за которую мы пили,мотивы и спокойный поступок?(В Бостонеумирающиеразъезжают на такси,да, опять смерть,что едет домойс нашим мальчиком).О Сильвия, ты помнишь сонного барабанщика,бившего нам по глазам своей старой историей —как мы хотели, чтобы он пришелкак садист или нью-йоркский эльфи сделал свою работу,необходимую, как окно в стене или кладовка,и с тех пор он ждалу нас под сердцем, у нас в буфете,и теперь я вижу, что мы бережем его про запасгод за годом, старые самоубийцыи я обнаруживаю при этой вести о твоей смертиужасную склонность к ней, как к соли,(И я,я тоже.А теперь, Сильвия,ты сновасо смертью снова,что едет домойс нашим мальчиком).А я просто говорю,протянув руки к этому камню,что есть твоя смерть,как не старая вещь,моль, выпавшаяиз какого-то твоего стихотворения?(O подруга,когда луна прочит беду,а король скончался,а королева лишилась рассудка —выпивоха должен петь!)O маленькая матушка,и ты тоже!O смешная герцогиня!O белокурая!
