Тюльпаны легко возбуждаются. Здесь зима.Посмотри, как всё тихо, бело, заснежено.Я обучаюсь спокойствию, невесомо лежу,Как свет лежит на стенах, руках, простынях.Я никто, и былое безумие мне незнакомо.Здесь я сдала свое имя и платье сиделкам,Биографию анестезиологу и тело хирургам.Моя голова посажена между двух подушек,Как глаз между белых вечно раскрытых век.Неразумный зрачок вбирает в себя все подряд.Сестры в белых наколках хлопочут, хлопочут,Как чайки над морем, меня они не тревожат,Что-то вертят в руках. Одна, другая,Все одинаковы, так что нельзя сосчитать.Тело мое для них что камешек, и ониТерпеливо оглаживают его, словно волны.В блестящих иглах они приносят мне сон,Я потеряла себя, и мне стали в тягостьКожаный туалетный прибор, похожий на саквояж,Муж и ребенок, глядящие с фотографии;Их улыбки цепляют меня, как крючки.Вещи, набравшиеся за мои тридцать лет,Упрямо приходят ко мне по этому адресу.А от меня отслоились милые ассоциации.Испуганная, на каталке с зеленым пластиком,Я смотрела, как мой сервиз, одежда и книгиЗатуманивались вдали. Меня захлестнули волны.Теперь я монахиня. Я чище, чем была в детстве.Я не просила цветов, мне хочется одного —Лежать без мыслей, без воли, раскинув руки.Так привольно вам не понять, как привольноПокой мой настолько безбрежен, что трудно вынести.Легкость, табличка с именем, безделушки.К такому покою приходят покойники, навсегдаПринимая его губами, точно причастие.От чрезмерного пыла тюльпанов рябит в глазах.Я услыхала и сквозь оберточную бумагуИх дыханье, настойчивое, как у младенца.Их краснота громко тревожит мне рану.Сами вот-вот уплывут, а меня угнетают,Я цепенею от их нежданных призывов и яркости.Десять свинцовых грузил вокруг моей шеи.Слежки за мной не бывало. Теперь же тюльпаныНе сводят глаз с меня и с окна за спиной,Где по разу на день свет нарастает и тает.И я, эфемерная, словно бумажная тень,Никну под взглядами солнца и красных цветов.Я безлика, мне хочется стушеваться, исчезнуть.Пылающие тюльпаны съедают мой кислород.До их появления дышалось достаточно просто —Вдох и выдох, один за другим, без задержки.И вдруг тюльпаны заполнили все, как грохот.Дыхание налетает на них, завихряется,Как течение реки на заржавленную машину.Они привлекают внимание и отнимают силы,Скопившиеся на счастливом безвольном раздолье.Стены, кажется, тоже приходят в волнение.Тюльпаны должны быть в клетке, как дикие звери,Они раскрываются, словно львиные пасти.И сердце в груди раскрывается и закрывается,Вместивший меня сосуд, полный красных цветов.Вода в стакане на вкус соленая, теплая,Она из морей, далеких, как выздоровление.
