Им дорогу преградили легковые машины, поставленные вплотную. Они были вынуждены затормозить. На левую подножку прыгнул человек. К стеклу прижалось лицо с раскосыми глазами. Водитель сидел и глядел то на майора, то на стекло. Майор выругался беззлобно и приказал шоферу с облегчением : "Глуши мотор!"А потом повернулся к Сергею - "За командировкой приезжайте в городской военкомат прямо к дежурному..." Шофер, подчиняясь жестикуляции из-за стекла, открыл дверь и тотчас рука выдернула ключи из панели. Майор, перегнувшись, негромко возмутился. Сергей открыл дверцу и не спеша вылез на мороз. Через некоторое время снаружи оказался и майор. Водитель, выбравшийся со своей стороны, бродил , постукивая сапогами по шинам.
Их машину окружили мужчины с непокрытыми головами. Они откинули борта машины, сняли гроб и несли его туда, где стояли, как только сейчас Сергей заметил, несколько женщин. Прогнанные из будки собрались солдаты, держа озябшие руки в карманах шинелей, слегка перетоптывались. Один из процессии, совсем молодой парень с густой шапкой черных волос, с раскосыми глазами на очень белом лице жестко ткнул Сергея в бок. Сергей машинально перехватил пальцы и резко повернул руку. К нему бросилось сразу трое, но маленький смуглый старик, не изменившись в лице, гортанным тихим звуком вернул всех на место. Парень, толкнувший Сергея, вырвал руку и проскользнул мимо с моментально застывшим лицом. Сергей оглянулся на майора, тот отступив на несколько шагов, рассматривал, надув губы, ноги проходящих. В тишине скрипели на снегу шаги. Старик, проходя мимо, погрузил Сергея в самую глубину своих черных, чуть подернутых пеленой глаз. Сергей хотел отойти, но его затрясло от жара. Гроб поднесли к группе женщин. Они расступились, из середины их вышла седая сгорбленная старуха, поддерживаемая под руки. Ее подвели к окошку, она наклонилась и долго всматривалась, потом вскинула голову и, отбросив поддерживающих ее, вцепилась сухими пальцами в седые космы и завыла, раскачиваясь. Среди женщин послышалось рыдание. Полную женщину удерживал худощавый широкоплечий мужчина с моложавым каменным лицом. Она то хотела броситься вперед, то припадала к его плечу, без рукавиц руки сжимались и опадали. Когда старуху увели, она рванулась с невероятной быстротой к гробу и, став на колени, припала к цинку. Крохотные капельки замерзли у Сергея в уголках глаз, он быстро смахнул их и виновато осмотрелся - лица, стоящих вокруг гроба, мужчин были бесстрастны. За матерью, единственной русской среди собравшихся, беззвучно тряслись две молоденькие девушки с раскосыми глазами.
Время остановилось. Сергей видел только тусклый гроб, женщину, обхватившую его и белое неподвижное лицо отца...
Раздался тихий голос, к Сергею пробрался толкнувший его парень, скользнул ничего не выражающими глазами и, склонив голову вбок, сказал:"Вас просят подойти!"и, пропустив Сергея, пошел чуть сбоку и сзади.
Сергей смотрел в лицо женщины, не отводя глаз, и задыхался. Старик, безошибочно угадавший в Сергее человека с войны, негромко пояснил: "Это командир, он привез Игоря..."Женщина отсутствующе вглядывалась в Сергея. У него пересох рот, лицо запылало, он шагнул к женщине. Она не шевелилась и ему стало неловко, его ищущий взор встретился с серыми глазами мужчиныотца. Мужчина тронул его рукой за плечо, проговорил сухо :"Похороны завтра! Вам помогут улететь"- и, бережно поддерживая женщину, повел ее через расступавшихся людей к машине...
Похороны прошли деловито. Корейцы не пустили никого из официальных представителей и те были рады отделаться от хлопот. Никто даже не вспомнил об инциденте в аэропорту и ни словом не обмолвился в военкомате.
Отпуск Сергей собирался провести дома, в Ленинграде, но эти похороны выжгли вокруг него непреодолимую пустоту. Ему захотелось побывать на море и именно на Балтийском и именно в Паланге, где он был с матерью лет пятнадцать назад. Билет до Вильнюса достал легко - помогли корейцы, как и обещали, дали свой адрес, телефон, сказали, что примут в любое время, даже позвонили в Вильнюс - если надо будет где остановиться.
Самолет летел через Москву, в Москве рейс задержали на двенадцать часов и Сергей отправился в центр. Он прошел по Москве своим любимым путем - от станции "Новокузнецкой" по улице Осипенко до Москворецкого моста, мимо Василия Блаженного, по скользкой брусчатке дальше, мимо толпы зрителей у гранитного склепа и дальше, по Калининскому проспекту. Он смотрел вокруг себя взором, замечающим опасность и ничего больше. Океан лиц вызвал невероятную усталость, от которой он попытался избавиться, устроившись в закутке вагона метро на Кольцевой линии. Но обострившееся внимание помимо желания следило за сменой декораций. Он с облегчением продолжил полет в Вильнюс, вздрагивая от каждого рывка и толчка самолета...