Уборку я закончила быстрее, чем ожидала: солнце еще даже не приблизилось к горизонту. Зун собирался зайти за мной после заката, у меня было достаточно времени, чтобы насладиться запахом и видом книг. Книги — моя страсть, любовь и жизнь. В прошлом если я не прочитала хотя бы десять страниц, значит, день прошел зря — так меня воспитали. Сколько же дней в этом мире я потратила в пустую… Пальцами провела по кожаным переплетам, ловя подушечками мельчайшие трещинки и неровности. Вдыхая запах миндаля, ванили и сладкий запах старости, перемешанный с легким ароматом трав — результат разрушения бумаги и чернил — я, словно завороженная стояла перед книжными полками, наслаждаясь встречей с великими хранилищами мудрости человеческой. Мелкие пылинки, кружившие в воздухе до моего прихода, теперь совсем не мешали. Осмелев от мысли, что я тут одна, я осторожно взяла с полки первый попавшийся том и открыла его на первой попавшейся странице.
Неведомые мне письмена ровной лентой лежали на тонкой бумаге. Не удержав своего любопытства, я провела пальцем по первому слову. Ровные черточки букв казались причудливыми и будто магическими. Некоторые знаки были приблизительно похожи на родную мне кириллицу, другие же больше напоминали замысловатые иероглифы, чем буквы. Так вот как выглядит местная письменность. Рукописные строки всегда казались мне чем-то инородным, будто не принадлежавшим миру людей. Они, в отличие от машинописного текста — предсказуемого и обезличенного — интимно, будто прикосновения к оголенной коже, медленно обнажают смысл написанного, делятся своими тайнами лишь с одним человеком, читающим их в этот определенный момент. Это меня завораживало.
— Занятно, не правда ли? — раздался над моим ухом мужской голос.
Испугавшись, что меня застали за неподобающим служанке занятием, я захлопнула книгу, прижав ее к груди, будто в надежде спрятать. Только после этого я повернулась к говорившему.
— Милорд, я… — начала оправдываться. — Такого больше не повториться, — глаза опущены долу, нижняя губа закушена — идеальный образ смиренной девицы.
Он был тут все время, скрываясь за книжными полками, или только сейчас подошел. В любом случае, Сквалло (я не могла отказать себе в удовольствие называть его по фамилии хотя бы в мыслях) застал меня врасплох.
— Как звучит твое имя? — будто не слыша моих неумелых извинений, продолжил герцог.
Скованная осознанием, что нарушила правило: «Никогда не трогать вещи господина», я не могла осмелиться на разговор; слова будто застряли в горле. Свое имя я еще никому не называла, боясь, что оно будет неуместно тут. Но ответить нужно было: нельзя игнорировать вопросы хозяина. Пока я судорожно соображала, что делать, Сквалло надоело ждать, и он решил поторопить меня с ответом.
— Пока три луны не минули ты была приветлива в моем обществе, отчего же теперь жмешься, будто мелкая пташка при хитром лисе? — серебристо-стальной взгляд прорывался сквозь меня. — Отвечай словами.
Его просьбу я не могла проигнорировать. И причиной было не только мое положение по отношению к нему. Перед этими серыми глазами я не могла молчать при всем желании.
— М-марина, — произнесла я свое настоящее имя прежде, чем придумала другое; и тут же отвела взгляд в сторону, пока герцог снова не загипнотизировал меня.
— Тебе подходит, — прокомментировал он через секунду.
Он продолжал молча изучать меня. И, когда я уже совсем устала мучаться в догадках, что же герцог от меня хочет и не собирается ли наказать меня за то, что я трогала книгу без разрешения, он совсем неожиданно спросил:
— Тебя интересуют книги?
Вопрос застал меня врасплох, поэтому я лишь запоздало кивнула, но вспомнив его недавний приказ, тут же ответила.
— Мне не хватает познаний, — промямлила я, — но переплеты привлекли меня.
Сквалло усмехнулся, видимо, мой ответ позабавил его. Он продолжал стоять передо мной, молча сверля меня взглядом. Я же не знала, куда деть свой. Вертя глазами, я ждала, пока герцог отпустит меня. Будь проклята та минута, когда я решила, будто в книжной одна и могу потрогать книги!
— Хочешь, я научу тебя письменам? — совсем неожиданно спросил герцог.
Я, определенно, не ослышалась: вопрос был задан слишком громко, чтобы его точно услышали. Из рассказа Зуна я знала, что слугам тут не положено знать письменность, их ей просто никто не обучает. Что же толкнуло Сквалло предложить мне уроки? Неужели, ему нечем заняться, и он решил скрасить время экспериментами? Что ж, какие бы мотивы не преследовал Сквалло, но его предложение мне на руку.
— Так каков будет твой ответ? — видимо, я слишком долго обдумывала его предложение, и герцог решил поторопить меня.
— Я буду благодарна Вам, милорд, — я сделала реверанс, как видела в фильмах.
— Не делай подобного, — Сквалло жестом остановил меня. — Ни одна душа в моем замке не склоняет передо мной головы, памятуй об этом.
Он взял у меня из рук книгу и открыл ее на самой первой странице. Свободной рукой, Сквалло взял мою руку и провел ей, будто кистью, по строкам.
— Я читать буду, а ты запоминай, — сказал он спокойно и дружелюбно.
