Это обращение в устах абара, чей рост не сильно отличается от роста королевского заклинателя, звучало так странно, что невольно захотелось засмеяться. Циллар сдержался.
Абары не любили долгие беседы, а этот не любил их больше всех. Циллар знал это, а еще он знал, что озвучивать свою просьбу в лоб этому нетерпеливому воину тоже не следовало: может не принять и не понять.
— Ваш новый король не так хорош, как наш сад, не так ли, сэр Лидин? — Циллар был само дружелюбие.
Этот разговор он никак не мог запороть, хватит с него промашек и ошибок.
— К чему ты клонишь, маленький человек? — абар скалится, и по этому оскалу Циллар понимает, что попал в цель.
— Я предлагаю сотрудничество, — Циллар прошептал свое предложение в желтое ухо, уже не боясь получить удар. — Я помогу вам достичь цели, а вы — мне.
— Чем в моем деле поможет такой маленький человек? — абар огрызнулся. — Я — гора, великая, могучая и непоколебимая, ты лишь камень подо мной. Что может дать горе маленький камень?
Для абаров свойственно сравнивать все с камнями, землей, деревьями. Обычно такие сравнения возвеличивают их и унижают собеседника. Циллара слова Лидина нисколько не задели: уж лучше «маленький камень», чем «шестипалый урод».
— Я маленький камень, зато я умею летать, — привычная фраза слетает с уст, и тут она как никогда уместна.
Лидин ухмыляется. Слова поняты верно, ответ на них позабавил, и это подкупает. По довольному лицу абара Циллар понимает, что тот уже готов согласиться на предложение, осталось заманить его.
— Для мятежа нужны динарии, я полагаю.
— Динарии? — абар жадно облизнул губы. Он уже представил себя новым королем своего народа, не представляя, что его собеседник видит его насквозь. — Как ты дашь мне их?
— Мой человек передаст вам средства с письмом, и окажет поддержку.
— Что ты хочешь?
За все в этом мире нужно платить, и не всегда это монеты. Оба мужчины это понимают.
— О короле можно судить по тому, как танцуют во время его правления, — Циллар усмехнулся. — Как видите, нам обоим сейчас не танцуется.
Лидин понимающе кивнул. Жаждущий свержения власти, абар не мог не понять человека, желавшего того же. Лидин молча слушал, что скажет этот человек дальше.
— От вас требуется только развязать войну с Труизом, когда я скажу, и дать мне с королевой бежать, — Циллар говорит это так спокойно и легко, будто продает не собственную страну и другую в придачу, а мясо на рынке.
Абар кивнул. Этот народ больше всего любит две вещи — золотые динарии и драки. Война же с другими расами опьяняла их и дарила острые ощущения. Пробившись во власть, новый король Видар запретил нападать на другие народы, подписав мирные договоры. Циллар предполагал, что Лидин и его сторонники изголодались по крови и насилии, и предположение его оказалось верно.
Мужчины разошлись, будто ни в чем не бывало. Совесть Циллара молчала, убаюканная тем, что все делается ради его королевы и ее любви.
…Стоило только рассказу завершится, как королева одним режущим движением резко взмахнула рукой, намереваясь влепить Циллару пощечину. На полпути она вдруг остановилась передумав. Рука опустилась.
— Ты воспринял Наши слова неверно, — медленно, будто по слогам, проговорила королева, — Мы никогда бы тебя не полюбили.
Это самое жестокое слово — никогда… Я видела, как оно ударило по Циллару: зеленые глаза потускнели, до этого прямая осанка сгорбилась, ноги затряслись мелкой дрожью. Кажется, гнев королевы, так любимой им, подкосил его больше, чем все неудачи вместе взятые. Мне даже невольно стало его жалко. Однако, воспоминание об умирающем на полу Воришке свели эту жалость на нет.
— Циллар, — король грозно взглянул на него из-под сведенных к переносице бровей, — ты знаешь, что ждет тебя за покушение на Нашу королевскую жизнь, — король не спрашивал, он утверждал, ведь бывшему королевскому заклинателю были известны все наказания за все преступления. — Уведите его.
Два стражника в красных шлемах утащили Циллара прочь. Тот даже не сопротивлялся, только смотрел на королеву, которая совсем не смотрела на него.
— Наша королева простит Нам временное недоверие? — король обратился к супруге.
— Наш королевский супруг имел на него полное право, — холодно ответила та.
Все же их разговор не был похож на общение двух любящих супругов. Королеву мне было жалко: она так хотела любви, но сама же всю жизнь прожила без нее. Супруг ее не любил, тот, кто любил, был предателем и убийцей. Я бросила взгляд на Филиса, интересно, что он думает по этому поводу.
— Что ж, раз все вопросы с Цилларом решены, можно приступить к награждению.
Награждению? Я не ослышалась? Полностью сосредоточившись на мести за Воришку, я совершенно не подозревала такого поворота событий, хотя он был вполне естественен. Его Величество пожелал выдать всем участникам поимки предателя по ордену. «За спасение мира и процветания в стране», — гласила надпись на золотом кругляшке.
— Отец, — за все утро Аргамак впервые открыл рот, — разве ордена выдаются не только члены благородных родов?
