Кэллаген закурил сигарету, взял телеграмму, отправленную Николлзом, и прочел ее.
«Руперт Шэрфем появился во Франции в начале 1938 года зпт обстоятельства неизвестны тчк Родом из Кейптауна зпт Южная Африка тчк Некоторое время работал учителем танцев в «Роузхилл Данс Холл» тчк Ловкий и обаятельный тип с устойчивой репутацией покорителя женских сердец тчк Замешан в истории с пожилой дамой, связь с которой использовал для пополнения своих денежных средств тчк В конце 1938 года окончил школу воздухоплавания зпт имеет лицензию пилота тчк Информация о женитьбе на нашей клиентке подтверждается тчк Эксфорд продолжает работать в военном министерстве с целью получения полного служебного досье тчк Приеду завтра тчк
Николлз».
Кэллаген поднялся с места и вновь начал мерить шагами комнату, рассеянно мусоля потухшую сигарету. Итак, портрет Шэрфема вполне ясен: провинциальный бонвиван с красивой физиономией, с хорошими манерами и средствами, полученными от дам, которых он одаривал своей любовью. Но для Виолы — красавец с романтичной профессией пилота, умный и бескорыстный. Неудивительно, что этот опытный авантюрист легко поймал в свои сети нашу птичку… Женщины есть женщины: они не требуют досье на своего избранника и редко интересуются источником его благосостояния.
Кэллаген пожал плечами.
Он поднял телефонную трубку и набрал номер своего агентства в Лондоне. Через несколько секунд он услышал голос Эффи Томпсон.
— Хелло, Эффи, — сказал Кэллаген. — Как идут дела?
— Все хорошо, мистер Кэллаген, благодарю вас, — ответила Эффи. — Надеюсь, у вас тоже все в порядке?
— Более или менее. А теперь возьмите свой блокнот, Эффи, и запишите следующее…
— Одну минуту, — попросила Эффи и, достав принадлежности, сообщила о своей готовности.
— Свяжитесь по телефону с Кейптауном, Южная Африка, — диктовал Кэллаген. — Сделайте срочный вызов, в этом случае вас должны соединить в течение трех-четырех часов, и попросите Джона Фрике. Его адрес в записной книжке. Если его не окажется на месте, передайте мою просьбу его жене Элеоноре: любой ценой получить для меня возможно более полную информацию о деятельности Руперта Шэрфема, работавшего в 1938 году учителем танцев и платным танцором в заведении под названием «Роузхилл Данс Холл» в Кейптауне. Скажите ему, чтобы не стеснялся в расходах, и напомните, что он в некотором смысле остается моим должником. Он поймет, что я имею в виду. Пусть разобьется в лепешку, но добудет для меня эти материалы и незамедлительно свяжется с вами. Все понятно?
— Конечно, мистер Кэллаген, — ответила секретарша. — Я немедленно займусь этим.
— Благодарю, Эффи, — сказал Кэллаген и повесил трубку.
Швырнув окурок в камин, он закурил новую сигарету и возобновил свою ходьбу по комнате.
Прошло примерно полчаса. Кэллаген был настолько погружен в свои мысли, что не услышал стука в дверь. Случайно подняв голову, детектив увидел, что на пороге стоит старший инспектор Гринголл. На его лице играла улыбка, в руках он держал свою неизменную коричневую фетровую шляпу. Некоторое время они внимательно смотрели друг на друга.
— Хэлло, Слим, — сказал Гринголл.
— Какой приятный сюрприз, — отозвался Кэллаген. — Входите, Гринголл. Чем могу быть полезен?
Гринголл аккуратно закрыл за собой дверь, бросил шляпу на столик и уселся на стул.
— Я в затруднении, Слим, — начал Гринголл. — Не знаю, сможете ли вы мне помочь, может быть, дадите какой-нибудь совет.
— Вы достаточно хорошо меня знаете, — сказал Кэллаген. — Я всегда готов к вашим услугам. С чего начнем?
— Много неясностей с показаниями свидетелей, в частности, Саллинса, дворецкого из «Темной рощи». Для старика случившееся было сильным ударом, поэтому он мог что-нибудь напутать…
— В чем конкретно вы сомневаетесь? — спросил Кэллаген.
— Дело в том, — пояснил Гринголл, — что когда я показал ему фотографию тела полковника — одну из тех, что мы сделали, прибыв на место, — старик сильно удивился.
— Что же его удивило?
— Видите ли, обнаружились кое-какие неувязки. Я бы сказал, что они полностью меняют положение дел…
— Это интересно, — заметил Кэллаген. — Каким образом?
