— Они показывают, что мы опоздали, — сказал Гринголл. — К моменту нашего появления тело полковника находилось уже не в том положении, в каком его нашел Саллинс. Старик был просто ошарашен, увидев носовой платок в руке полковника. Он твердо убежден в том, что, когда он обнаружил тело, в руке полковника ничего не было. В то же время он заявил, что видел другой платок, находившийся рядом с телом. Наконец, по его мнению, пистолет лежал на некотором расстоянии от трупа, а не рядом с ним, как на фотографии.
— Он уверен в своих показаниях? — Гринголл утвердительно кивнул.
— Вполне. Более того, я склонен верить ему, что рождает у меня определенные сомнения в отношении вашего предполагаемого клиента.
— Могу я узнать, почему? — поинтересовался Кэллаген.
— Ну, судите сами, Слим. Обнаружив труп, Саллинс поспешил домой. По дороге он встретил вас и рассказал о смерти полковника. Вы, в свою очередь, пошли взглянуть на тело, а Саллинс вернулся в дом. Заметив мисс Ваймеринг, стоявшую на верхней площадке лестницы, он рассказал о случившемся ей. После этого мисс Ваймеринг, пройдя по коридору второго этажа, спустилась вниз и через черный ход вышла в сад. Таким образом по меньшей мере три человека побывали у трупа до прибытия сотрудников местной полиции, остававшихся на месте происшествия до нашего приезда. Больше никого в пагоде не было. Вывод напрашивается сам собой, не правда ли?
— Не слишком ли рано делать выводы? — спросил Кэллаген. — Вы же сами признаете, что не располагаете достаточным количеством фактов.
— Тем не менее, вывод, что по каким-то причинам, известным лишь ей, мисс Ваймеринг сдвинула с места оружие, вложила платок в руку полковника, предварительно стерев с рукоятки отпечатки пальцев, и убрала другой носовой платок, замеченный Саллинсом, напрашивается сам собою. Все это могла сделать только она. Не могу же я подозревать вас, Слим: слава Богу, вы абсолютно незаинтересованный человек.
— Я согласен с вами, — сказал Кэллаген, — только непонятно, зачем это сделала мисс Ваймеринг?
— В этом-то все и дело, — вздохнул Гринголл. — У меня нет никаких доказательств, что мисс Ваймеринг могла желать смерти полковника. Но она могла решиться на преступление, желая выгородить кого-то из членов семьи.
— Не понимаю, к чему вы клоните? Кого она должна была выгораживать и почему? — спросил Кэллаген с выражением неподдельной искренности на лице.
Гринголл достал свою короткую вересковую трубку и принялся аккуратно набивать ее. Казалось, его внимание было полностью сосредоточено на этом. Закончив работу, он закурил, с удовольствием затягиваясь табачным дымом.
— Понимаю ваше недоумение, Слим, — наконец сказал Гринголл. — Признаюсь, я утаивал от вас кое-какие сведения. Насколько я знаю, вам так и не удалось поговорить с полковником, не так ли?
Кэллаген кивнул.
— Да, я не успел, — подтвердил он, — об этом я уже говорил.
— Совершенно верно, говорили. Учитывая, что разговор не состоялся, я поясню, почему у полковника были весьма серьезные основания настаивать на немедленной встрече с вами: я думаю, полковник получил письмо, потрясшее его.
— Письмо?
— Анонимное, — уточнил Гринголл, — содержащее информацию, которая подействовала на него как удар грома средь ясного дня. Полагаю, он собирался поговорить с вами именно об этом письме.
— Хотелось бы знать, что в нем написано, — сказал Кэллаген.
— Ну, это не секрет. Я знаю содержание письма.
— Вы знаете?!
На этот раз удивление Кэллагена было неподдельным.
— Откуда, черт возьми, вы можете это знать?!
— Все очень просто, — объяснил Гринголл. — По-видимому, человек, пославший первое анонимное письмо, был не очень обрадован смертью полковника. Возможно, у него были другие планы. Поэтому он изготовил копию письма и послал ее мне.
— Ну и дела! — воскликнул Кэллаген, с трудом приходя в себя. — Что же говорилось в письме?
— Весьма странные вещи: в письме сообщалось, что Виола Аллардайс вышла замуж в 1939 году и, таким образом, не имела права наследовать состояние своей матери.
Кэллаген пожал плечами и рассмеялся.
— Вероятно, кто-то просто пошутил. Вы же знаете авторов анонимных писем: для них самое большое удовольствие — причинить кому-нибудь неприятности, поэтому они не гнушаются ложью.
— Это не тот случай, — возразил Гринголл, чиркнув спичкой. — Я проверил информацию, она соответствует действительности. Вот что я имел в виду, когда говорил о своих сомнениях насчет вашего клиента.
— Допустим, это правда, — сказал Кэллаген. — Но, тем не менее, я не понимаю, какое отношение мой клиент может иметь к анонимному письму?
Гринголл вынул трубку изо рта.
— Не валяйте дурака, Слим. Я попросил отложить слушание дела, поскольку у меня не было достаточных улик, чтобы передать дело Большому жюри. С самого начала я не верил, что полковник совершил самоубийство. Он был убит. А для убийства необходимы мотивы, и мне нужно было найти их. Факты, сообщенные в письме, могут служить достаточным поводом для убийства.
Кэллагену нечего было возразить. Стараясь сохранить внешнее спокойствие, он подошел к окну и выглянул на улицу. Голова его судорожно работала.
