– Может быть. Но я обнаружил давным-давно, что армия бьется в судорогах. Что творится с нами? Мы слишком агрессивны. Забыли о добре и о любви. Где здравый смысл? Властители играют народами, как в шахматы. А здоровые молодые ребята в разных мундирах, одинаково желающие жить, убивают друг друга и учатся убивать. Ненавижу шахматы.
– Ты пацифист, – усмехнулся Лесков.
– Просто я не придурок. К сожалению, тупые и безобразно завистливые, жадные и злые рвутся к власти быстрее, чем люди нормальные.
– Валентин, – возразила Анжела, – знаете, как нравятся мне военные на параде. Ты исказил красоту силы. – Она смущенно и робко взглянула на него.
– Красоты общей силы, уничтожающая гармоничную красоту личности? Красота в силе самой жизни. Мертвая материя точна, но безобразна. И власть и сила – орудия насилия. Армия лепит всех на один манер. Офицеры, они несчастны. Разве есть смысл в том, чтобы люди были несчастны? – Люлин, охваченный волнением, в задумчивости качался на скамейке.
– Вы правы, Валентин. Я специально вас поддевала. Мы ведь похожи. Я капитанская дочка. Веселенькую жизнь гарнизонов я узнала слишком хорошо, чтобы, это Сережа тебя касается, повторять ошибки своих родителей. И твоя бывшая жена права. Было время, служили на энтузиазме. А я не хочу. Да и ты тоже.
– А как же, Анжела, идеалы?
– О чем вы; Валентин? Я понимаю только людей, верных себе.
– Однажды меня посетила мысль. Будто все люди распяты на кресте. Тело человека стремится к земному, а душа к небесному. И эти два стремления постоянно воюют. Счастлив тот, кто вынес все муки. Тот воздвигнул себе живую пирамиду вечности, а не египетские памятники смерти, тщетные попытки обессмертить себя. Суть важная человеческая, а не дьявольская. Помнишь, когда радовались и дружбу ценили? Когда обливались потом и плакали. А у кого липкие от пота воротнички шеи не терли, в ком жалость угасла, тот на дружбу плевал и, власть получив, измывался.
– А не пора ли в зал, мальчики?
– Пора, – сказал Лесков, вставая.
ГЛАВА VII
– Родные! Сегодня я счастлив как никогда. Вино гуляет в моей голове. Скажите, что в жизни счастье? В чем смысл? Послушайте Гусарова. Он жизнь познал. – Гусаров поднял палец, в восторге оглядывал ослепительно сверкающий зал, и обрадовался, наткнувшись на восхищенный женский взгляд. – Эй, Чубирин! Не отвлекай женщин. Что, мои советы глупость? Что ты предложишь взамен? Молчишь? – Гусаров разошелся до того, что едва мог выговорить задыхающимся голосом: «Ты не способен!»
В это время в дверях показались Лесков, Анжела и Люлин. Громыхнули стулья, звякнула посуда. Из-за столов неуклюже выбрались четверо утопленных лейтенантов и бросились к Лескову: «Бродяга! Откуда ты?» Анжела, сияющая и очень усталая, смущенно заулыбалась и посторонилась, пропуская лейтенантов. Они чувствовала на своем теле скользящие изучающие взгляды. Люлину стало грустно за нее и неловко.
– Лесков! Это супруга твоя? Ну-ка, герой, представь…
Чубирин держался как всегда нагловато. Анжела вдруг мельком взглянула на Лескова. Тот опустил голову и пробормотал!
– Супруга моя Анжела, – и быстро повернулся к Люлину. – Где мы сядем? Веди, Сусанин.
– Вон в углу, – встрепенулся Люлин, указывая рукой на пустующие стульчики.
Они наконец расселись,
– Пить будете? Что вам, Анжела? Лимонад или шампанское? – предлагал Люлин трепетным от какого-то затаенного чувства голосом.
– Каплю шампанского и стаканчик колы, будь добр. – Анжела достала платок и обмахивалась. – Какая духота. И накурили, нечем дышать. – Девушка принахмурилась. Лесков повертел в пальцах сигарету и сунул в пачку.
Вперив в Анжелу пристальный мутный взгляд. Гусаров кричал:
– Молодость – это буйство. И веселье, и любовь, и расточительство. Вкушать сладости жизни. Не в этом ли смысл? Какой соблазн в горах Кавказа? Я лично в состоянии предаваться любви в нормальных условиях. Помните, родные, о карьере. Деньги и власть в наших звездах – что может быть священнее? Или бело-голубые ромбики? Заполучите их и вам уже доступен соблазн. Звезды россыпью валятся с неба. Не зевай, шевелись, подставляй погоны. Прочее – бред сивой кобылы. Человек – что автомобиль, разгоняется сразу. Потом катит по инерции. Запомните, армию покидают генералами, либо седыми боевыми капитанами. Это неудачники с расшатанными нервами или уроды, или желчные философы. Но плох офицер, не мечтающий о генеральстве. А? Зачем тогда было соваться в бурсу, затевать спектакль? – с особенным азартом выкрикнул он, и выпил рюмку водки.
Слушая Гусарова, Лесков криво улыбался, и на лбу его от досады образовывались резкие складки.
– Сережа, а кто это?
– Любимец публики, Анжела. Толковый, обаятельный, как ты уже убедилась, но коварен и ужасный пройдоха.
– Подлец, – добавил Люлин.
– А я его где-то видела. Где?
– Не на дискотеке? – поинтересовался Люлин.
– Я не помню, мальчики. Память, черт бы ее… Кажется, мы были у подруги на вечеринке. Да, именно. Он был там. Гадкая история. Он ее бросил.
