В тёмной квартире стало совсем тихо. И страшно. Выходить из родительской спальни, идти через кромешную тьму коридора в свою комнату? Ну, уж нет!
Я тихонько сняла куртку, притулилась на краешке папиной половины кровати. Раздеваться до конца и забираться под одеяло почему-то не захотелось. Укрылась своей же курткой.
***
Уже засыпая, услышала какой-то странный шум в квартире. Сквозь стекло двери замелькал свет фонарика. Не помня себя, я скатилась вниз под кровать. Дверь открылась, чьи-то ботинки протопали мимо меня к маме.
– Где твоя рыжая стерва? Мама что-то невнятно пробурчала. Раздался звонкий шлепок оплеухи. Мама заплакала. Я перестала дышать, боясь нечаянно себя выдать. Из коридора раздался шёпот: «В квартире её нет!»
– От этой тоже ничего не добьёшься. Пойдём!
– А если что…
– Ничего она не вспомнит. Наркоманка.
Вскоре в квартире вновь стало темно и тихо. Только раздавались мамины стоны и всхлипывания. Я тихонько выползла из-под кровати и ползком же отправилась к двери. На ощупь нашла в темноте ботинки, надела куртку и вышла в тёмный подъезд. Спустившись до второго этажа, услышала тихий разговор внизу: «Там в квартире собака, шум поднимется. Может выцепим завтра на улице?»
Это они о квартире Вадика! У них у одних в подъезде есть собака – пудель Гриша. Что делать? От страха отнялись ноги и я, уже привычным способом – ползком, переместилась глубже в тень за мусоропроводом. Голоса стихли и по лестнице зашуршали тихие шаги. Прошли мимо, поднялись выше и за одной из дверей раздался звонкий лай. Гриня знает шаги всех обитателей подъезда и их друзей и не лает, но стоит появиться чужаку – держись! Весь дом узнает о твоём появлении.
Не дожидаясь возвращения бандитов, я осторожно начала спускаться вниз. Дверь, подпёртая коробкой, противно пикала. Я без усилий протиснулась в щель и вышла на улицу. Из подъезда послышалась громкая ругань. Стало ясно, что те мужчины сейчас выйдут.
Ой! Что делать-то? Метнулась к стоящим во дворе машинам. Присела за одной из них. Отсутствие шапки и варежек немедленно почувствовалось – уши и руки стали замерзать. Машинально нажала на ручку дверцы машины, около которой спряталась. Дверца подалась, я залезла вовнутрь и устроилась на заднем сиденье – в машине хоть ветра нет, и с улицы меня не видно. Как оказалось, спряталась я вовремя – из подъездных дверей вышли двое мужчин и направились прямо к стоянке. Я сползла с сиденья и сжалась в комочек на полу. Быстрые шаги прохрустели по снегу, передние двери машины распахнулись, и я оказалась придавлена подавшимся назад сиденьем. Туша, приземлившаяся на него, продавила не только сиденье, но и казалось, вся машинка просела в ужасе. Второй бандит плюхнулся на пассажирское сиденье.
Машина завелась и дребезжа тронулась. Вот это я попала, так попала! Только бы никому из бандитов не приспичило оглянуться назад!
***
Сколько мы ехали – не скажу. Как мне показалось, часа три – не меньше. У меня затекло всё тело. Ноги отмёрзли напрочь. Каждая кочка отдавалась болью в скрюченном теле. При этом я не то чтобы шевельнуться – дышать боялась. На моё счастье машина гудела как трактор и я надеялась, что меня совсем не слышно.
Бандиты почти всю дорогу молчали, изредка бросая друг-другу отрывистые фразы. Несмотря на неудобную позу, меня стало клонить в сон. И, кажется, я успела задремать… Меня резко придавило водительским сиденьем. Водитель рывком выпихнул себя из машины. А у меня дыхание спёрло от страха: "Лишь бы не открыл заднюю дверь!" В машине стало светло от наружного освещения. Я нагнулась ещё ниже.
На улице ругались. Похоже, мои попутчики матом рассказывали кому-то третьему о своей неудачной поездке, а тот в ответ орал, что эти их объяснения Сёме будут по барабану (Фраза звучала по-другому, но я же, приличная девочка!).
Когда голоса стихли, я осторожно приподнялась. Стёкла остывающей машины стремительно запотевали. Скоро через них я ничего не разгляжу. Так, что вокруг? Вроде забор. На заборе фонарь, скорее даже – прожектор, ярко освещающий территорию. Ворота. Машина стоит у ворот на расчищенной от снега дорожке. По краям дорожки тёмная масса кустов и ёлок. Впереди, большой домище с ярко освещённым высоким крыльцом. Людей вроде не видно. Интересно, я очки забыла в санатории или потеряла? Ой, у меня в глазах темнеет! Тьфу-ты, прожектор выключили. Мне это на руку.
Кое-как наощупь открыв дверь машины, выползла на дорожку. Ног не чувствую. С кряхтением начала вставать и тут меня прошиб холодный пот: камеры! Они обязательно должны быть здесь! Не думая сиганула в кусты. Рухнула лицом в сугроб. Я ж без варежек! Холодно-то как! Кое-как смахнула снег с лица и обледеневших рук, потом, пригнувшись, побрела вдоль кустов. В зарослях снега было немного. Только очень темно. Хоть вылазь назад на дорожку. Нееетушки! Прорвёмся!
Куда прорвёмся, и куда я вообще иду – в тот момент подобных мыслей в голове просто не было. Руки замёрзли, зубы выбивали мелкую дробь. Но хоть ноги начали отходить! Больно. Терплю.
